Онлайн книга «Белое дело в России. 1920–1922 гг.»
|
Но еще более перспективными представлялись планы по размещению войск и беженцев, отступавших из Владивостока, созданию нового «оплота Белой России» на Камчатке. Положение на этом полуострове, отдаленной «окраине», практически полностью лишенной наземной транспортной инфраструктуры, в начале ХХ столетия многим в Приморье представлялось весьма заманчивым, и во Владивостоке еще с лета 1921 г. бдительно следили за возможностями расширения территории «Национальной государственности». После падения «власти Колчака», на большей части территории Сибири, в Якутии, установилась административная система Советской России, а Камчатка признавалась тогда в составе ДВР. Правда, сведения о положении дел в крае, получаемые в столице «Меркуловского правительства», не отличались точностью. По сообщениям прессы того времени, в Петропавловске-Камчатском «о «перевороте» во Владивостоке (в мае 1921 г. – В.Ц.) население почти не было осведомлено, да и вообще, политические новости население интересует мало, – гораздо ближе и живее затрагивает его все, что касается экономического положения Камчатки и, в частности, вопросы снабжения населения предметами первой необходимости…, население от материка совершенно оторвано, информации почти не получает». Отмечалось тяжелое экономическое положение региона, «голод» на Командорских островах, «бедственное положение» служащих, а «Народно-революционный комитет» практически не имел поддержки среди местного населения[1211]. 7 июня 1921 г. во Владивостоке при Управляющем внутренними делами состоялось совещание «по продовольствию» Камчатки. Управление утвердило решение, согласно которому следовало установить прочную связь с Камчаткой, утвердить структуру государственного управления на Камчатке, утвердить штаты и размер содержания и обеспечить полуостров продовольствием[1212]. Помимо этого, Приамурское правительство вскоре утвердило административно-территориальный статус Камчатки. По воспоминаниям Руднева, «…в самом начале июня Правительство объявило, что Камчатка и Охотское побережье подчиняются его власти и рассматриваются как его территория. На Охотском побережье, а в особенности на Камчатке и на его ценнейших по единственным в мире котиковым промыслам Командорских островах, большевизм не был в чести у немногочисленного населения и не имел корней, поэтому там вообще все революционное движение держалось только: в Охотском крае – в самом Охотске, Аяне и Наяхоне, а на Камчатке – в Петропавловске и ближайших к нему селениях. В Петропавловске к тому же все время находилось японское военное судно. Объявив себя сувереном Охотско-Камчатского Края, Приамурское Правительство тотчас же снарядило туда военную экспедицию (Северный Экспедиционный отряд. – В.Ц.) под начальством местного казака есаула В. И. Бочкарева (Озерова) (есаул служил у атамана Калмыкова. – В.Ц.), который с вооруженным отрядом на двух пароходах «Свирь» и «Кишенев» в начале июля (у Руднева неточности с датами – на самом деле в конце сентября 1921 г. – В.Ц.) отплыл в Охотск и затем на Камчатку. На борту одного из этих пароходов, предназначенного для Камчатки, находился Особоуполномоченный Правительства для Камчатки Х. П. Бирич и бывший Секретарь Совета Несоциалистического Съезда Н. М. Соколов… Бирич был домовладелец Приморья, из ссыльных (таких домовладельцев в Приморье было довольно много). Говорили, что он совершенно простой человек, но хороший хозяин и друг Н. Д. Меркулова (Бирич действительно имел «народническое прошлое», но позднее отошел от политической борьбы, занялся торгово-промышленными делами и накануне революционных событий 1917 г. смог приобрести дом во Владивостоке. – В.Ц.). |