Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 811 – Василий Цветков

Существенной причиной, повлиявшей на неустойчивость белого тыла в политическом отношении, следует признать отсутствие сколько-нибудь прочной системы представительной власти. Как было показано в данной монографии, именно отсутствие контакта «власти» и «общества», или недостаточно полное его выражение, вызывало критику, недоверие к белым военным и политикам.

Принцип «Неделимой России» вызывал конфликты не только между Белым движением и государственными новообразованиями на территории бывшей Российской Империи (Украиной, республиками Кавказа), но и внутри самого Белого движения. Серьезные трения возникали между казачьими политиками, стремившимися к максимальной автономии (вплоть до государственного суверенитета) и белыми правительствами (конфликт атамана Семенова и адмирала Колчака, конфликт между генералом Деникиным и Кубанской Радой).

Возникали противоречия и по поводу внешнеполитической «ориентации». Так, в 1918 году многие политические деятели Белого движения (П. Н. Милюков и Киевская группа кадетов, Московский Правый Центр) высказывались о необходимости взаимодействия с Германией для «ликвидации советской власти». В 1919 году «прогерманская ориентация» отличала Совет гражданского управления Западной Добровольческой армии полк. Бермондта-Авалова. Большинство же в Белом движении выступало за сотрудничество со странами Антанты как союзниками России по Первой мировой войне.

Разумеется, не способствовали прочности Белого движения конфликты между отдельными представителями политических структур (лидерами СГОР и Национального Центра – А. В. Кривошеиным и Н. И. Астровым), внутри военного командования (между адмиралом Колчаком и генералом Гайдой, генералом Деникиным и генералом Врангелем, генералом Родзянко и генералом Юденичем и др.).

Вышеперечисленные противоречия и конфликты хотя и не носили непримиримого характера и не привели к расколу Белого движения, тем не менее нарушали его единство и сыграли важную роль (наряду с военными неудачами) в его поражении в гражданской войне.

Значительные проблемы у белой власти возникали из-за слабости управления на контролируемых территориях. Например, на Украине, до момента занятия ее войсками ВСЮР, сменилось на протяжении 1917–1919 годов четыре политических режима (власть Временного правительства, Центральной Рады, гетмана П. Скоропадского, Украинская Советская Республика), каждый из которых стремился к установлению собственного аппарата управления. Это затрудняло оперативное проведение мобилизаций в Белую армию, борьбу с повстанческим движением, реализацию принимаемых законов, разъяснение населению политического курса Белого движения и в целом лишало его необходимой социальной опоры.

Нельзя согласиться с тем, что противостоящий Белому движению партийно-советский режим был лишен вышеуказанных противоречий в той или иной форме. Завершая монографию, имеет смысл, очевидно, остановиться и на некоторых критических оценках Белого движения.

В частности, за последние годы в исторической литературе и, особенно, в исторической публицистике, очевидно стремление обозначить те или иные «причины поражения Белого дела». Но если разобраться, то суть почти в каждой из них является в той или иной степени спорной.

Один из таких, сущностных, тезисов основан на том, что «у белых отсутствовала политическая программа», она носила «аморфный, неопределенный характер». Да, программы в ее понимании как некий набор «политических и экономических пунктов», у белых не было. Однако подобная форма изложения программных установок принципиально была для «белого лагеря» гораздо менее приемлема, чем для их политических противников, как известно, оставивших в истории множество более или менее кратких декретов, обращений, политических прокламаций и т. д.