Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 90 – Василий Цветков

Однако многие на белом Севере реально оценивали возможность продолжения «сопротивления от Кеми до Оби». «Нам не удержать всю Северную Область за собой», – отмечалось в докладе Начальника Гражданской канцелярии при генерале Миллере К. П. Шабельского. Он настаивал на актуальности «сокращения фронта на 3/5» и сосредоточения всех наличных сил в «Мурманском районе». Это стала бы «база, где будут накопляться и развиваться русские силы, способные в будущем вернуться в Архангельск победителями». «Для защиты, управления и продовольствования» этого края было «достаточно тех сил, которыми мы теперь располагаем». Еще в 15 октября 1919 г. подобный план рассматривался на совещании у Начальника Края В. В. Ермолова, не разделявшего, правда, оптимизм Шабельского (отмечалась крайняя ограниченность продовольственных ресурсов, недостаток жилья в случае эвакуации на полуостров населения Северной области). В докладе говорилось о важности перемен политического курса. Шабельский предлагал провести частичные реформы в рабочей политике, упорядочить работу управления юстиции (навести порядок в пенитенциарной системе) и главное – «прекратить несвоевременное политиканство», характерное, по его мнению, для «общественности». В то же время, по оценке докладчика, Ермолову вполне удалось укрепить авторитет власти и заслужить доверие со стороны местных земств и кооперации (Ермолов занимал должность уездного земского начальника до 1917 г.)^[215].

Но были и другие мнения. Накануне Нового года (23 декабря 1919 г.) управляющий делами Маймистов в докладе Миллеру выразил необходимость возобновления работы ЗГС. Созыв Совещания требовался не ради «юридической формы», а для «разряжения атмосферы политиканствующей публики», «успокоения и поднятия духа войск и населения». «Меры пресечения и искоренения» здесь уже не годились. В письме Чайковскому Маймистов отмечал «отсутствие государственности в демократии», что «весь нынешний аппарат мы строим не на демократических, а на чиновничьих элементах». Следовало, во-первых, создать «авторитетную комиссию» для приема жалоб от населения на нарушения закона чиновниками, а во-вторых, возобновить работу ЗГС, ограничив при этом круг его компетенции «строго деловой программой» (обсуждение бюджета и финансово-экономических вопросов). Нужно было также провести «перевыборы» Совещания, включив в его состав депутатов от уездов, отвоеванных Северной армией в ходе осеннего наступления^[216].

В особой записке ВПСО генералу Миллеру (декабрь 1919 г.) сообщалось: «Бороться против всей Советской России или защитить свои пределы от вторжения большевиков Северная область одна не может»; категорически отрицалась возможность заключения мира с большевиками. «Спасти область от вторжения большевиков возможно только с внешней помощью», – подчеркивалось в записке. Но это должна была быть не военная, а лишь дипломатическая помощь, «дипломатическое давление»: предполагалось «признание самостоятельности Северной области» как субъекта международного права, фактически как отдельного государства. Идея «международного признания» поддерживалась сообщениями военного агента в Копенгагене генерал-майора С. Н. Потоцкого. В этом случае подчинение Омску теряло смысл, поскольку признание государственности Севера предполагало наличие собственной, суверенной системы управления. Наличие в этой системе представительных органов должно было соответствовать принципу «демократизма», столь популярного в политической практике послевоенной Европы^[217].