Книга Легенда о Кудеяре, страница 42. Автор книги Наталья Иртенина

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Легенда о Кудеяре»

Cтраница 42

– Не могу, дедушка, – говорит, – кресло проклятое мешает.

– А ты брось его совсем, зачем оно тебе, неповоротливое такое.

Тут Еремей за ручки кресла ухватился да как поднимет себя. Выпрямился, встал и стоит, себе не верит. А в ногах, чувствует, сила появилась, хоть сейчас в пляс пускайся или в поход выступай. Старичок на него прищуренно глядит, улыбается хитровато.

– А теперь можешь? – спрашивает.

– Теперь могу! – говорит Еремей и смеется, кресло в сторону выбросил да побежал к озеру.

Там кружку наполнил и к старичку вернулся, отдал воду. А тот снова пить не стал, молвит:

– Испей сам, за силу молодеческую.

Еремей и тут кружку вмиг осушил, силу прежнюю удалую в теле почуял и говорит:

– Чем тебя отблагодарить могу, дедушка? Верно, немалого за такое спросишь?

– Так немалое из малостей складывается, – отвечает старичок. – Кирпичами можешь отблагодарить, которые не поломал еще.

– Как кирпичами? – удивляется Еремей.

– А ты их отколупывай отсюда, – говорит старичок, – ночами вон туда сноси да на берегу оставляй. – И показывает в сторону, где руины монастырские виднеются. – А как здесь кончатся, ты ступай к старой водяной башне и ее разбирай, она уж никому не нужна.

– Все исполню, дедушка, – обещает Еремей, хоть и дивится на странные пожелания.

– Вот и договорились. А третью кружку, за веру отеческую, ты уж без меня выпьешь, да к чему силу молодеческую приложить, сам решишь.

Сказал так и пропал, как не было его.

Еремей головой покрутил, нигде старичка не увидел, да удивляться больше не стал, и без того это все изумительно было. А просто кружку в карман сунул, рукава закатал и стал кирпичи разбирать, целые в одну сторону, бестолку поломанные в другую.

А в Кудеяре в это время слухи один вообразительней другого растекались и совсем кудеяровичей перепутали. То в озере доисторическая монстра вдруг проснулась, со дна вылезла и устрашительность на прохожих напускать принялась, а одного так просто сжевала. То заезжий шамбалаец тоже на озере чудеса показывал и всех обещался истинному хождению по воде научить, ежели будут его слушаться и сдавать на пожертвования. А у нас таких много собралось, человек полтыщи сразу, и все шамбалайцу в рот смотрели, будто из него птица-невелица сейчас вылетит. Это потому что у шамбалайцев религия такая загадочная, и всем вдруг ужасно интересно стало. Как они ему на пожертвования сдали, так он тут же выступление на ночь глядя провернул да по воде туда-сюда походил. А зрительские кресла опять поставили на том месте, где концерт звездоносной Моры Кик слушали и где битва за озеро была. Прожекторные фонари шамбалайца в перекресток взяли, и будто он на них плавал над водой, а у самого рыло презагадочное, сразу видно – к тайнам жизни отношение самое прямое имеет.

После выступления желающих сдавать на пожертвования еще больше стало, и всем ни с того ни с сего захотелось по воде пойти, аки посуху. А только шамбалаец-водоход по-нашему не понимал и толмача переводного при себе не имел, да все больше знаками разговаривал. Пролопочет чего-нибудь и на рот себе пальцем показывает. Сначала думали, это он есть просит, а потом правильно догадались и стали ему в рот смотреть, кабы чего важное не пропустить. И про пожертвования таким же манером дознались.

А самое-то главное, про истинное хождение на воде, не знали, как понять, и от этого загадочность еще сильнее вокруг шамбалайца образовалась.

XXXVII

Тем, кто на пожертвования не сдавал, выступление смотреть не давали и от озера гнали в шею, чтобы глаза задаром не лупили. А только шила в мешке не спрячешь, все равно охотники на дармовщину по деревьям расседали и с шамбалайского хождения на воде пробу снимали.

Студню на дерево лезть не надо было, он с монастырского холма все видел и от этого в нервное потрясение пришел. Хотел даже пожертвования шамбалайцу отнести и тоже в рот ему смотреть, да Башка его просто отговорил: по шее стукнул и всю лишнюю нервность на время выбил. Только упадок душевных сил у Студня ничем поправить не могли, и помощи от него теперь никакой не было. На матрасе в подземье валялся все время, а как идти на лихое дело, так его ничем не поднимешь.

– Не могу я, – стонет, – без меня идите.

И одеялом обворачивается, носом в матрас.

Аншлаг его ногой пнул, потом Башка пнул, ругаются оба, а все бестолку.

– Мне, – говорит, – Черный монах все время снится. От стесанной морды уводит и к озеру ведет, по воде гулять.

– Нагулялся? – ухмыляется Аншлаг.

– Нет, – отвечает, – просыпаюсь, не доходя до озера. Не хочу я с вами идти, не могу больше!

Аншлаг с Башкой плюнут да уйдут, а вдвоем совсем не то уже, дело плохо клеится, и настроения для душегубства никакого. Только случайных встречных с таким настроением застращивать и карманы им освобождать.

– Совсем свихнулся, – злится Башка. – Что за вредное привидение, этот монах.

– А как же он стену клал? – спрашивает Аншлаг. – Я сам видел. Привидение так не умеет.

– Это тебе тоже приснилось, – говорит Башка и на стену по-волчьи смотрит.

А она с того дня, как Аншлаг со старичком разговаривал, не выросла больше ни на один даже кирпич. Пропал куда-то Черный монах. Может, правда приснился, думает Аншлаг, мозги обморочил совсем.

На следующее выступление шамбалайца Студень биноклем запасся, особо для этого с матраса встал и в город ходил. К вечеру на половине холма место устроил и сел ждать. А на том берегу опять стулья расставили, фонари прожекторные приладили, жертвующую публику рассадили, да прочих милицией разогнали. И тоже ждут, когда темнота совсем упадет и водоход-шамбалаец на воду загадочно взойдет.

Вот вечер стемнел, фонари озеро в беспорядке располосовали, а шамбалайца все нет. Жертвующая публика семечки в карман убрала, помолчала недовольно, а потом роптать начала со свистом и волнением. От беспокойства вывернули прожекторный фонарь и стали им по берегу рыскать, вдруг отыщется запропавший шамбалаец. Может, говорят, доисторическая монстра опять вылезла и его обжевала, а мы тут ничего не знаем.

А точно сыскался, живой, правда. Сидел на пеньке и вроде как в себя загадочно углублялся по своей религии. Публика тут немного шумность снизила и шамбалайцу почтение оказала, да не настолько сильное – фонарь-то ему прямо в загадочное рыло светил и быстро из углубления обратно вывел. Шамбалаец с пенька встал, к публике повернулся, пролопотал чего-то по-своему, а потом ладоши вверх развел и говорит:

– Сагатка!

По-ихнему – загадка, мол. То ли про монстру как-то узнал, то ли с водой сегодня что не так, а не то где в космосе неполадки, и выступления не будет, так все поняли. А только не понравилась никому эта загадка, и расходились с озера недовольные. Потом в городе малый мордобой с досады затеяли, отвели душу. А особо расстарались те, которые на деревьях места занимали и водоходного шамбалайца задарма смотреть хотели.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация