Книга Крепость «Авалон», страница 46. Автор книги Михаил Кисличкин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Крепость «Авалон»»

Cтраница 46

— Ты права, — тихо сказал я. — Только наша главная проблема не в малых знаниях, а в хроническом отсутствии времени. То один срочный головняк на носу, то другой, блин. Все время цейтнот! По всему выходит, что у нас осталось не больше двух недель, Юль… Рейд Квайры долго не продлится. И когда она вернется с награбленным, я хочу чтобы «Дерзкий» был у Авалона, а не где-то в разъездах. Просто на всякий случай.

— Не доверяешь ей?

— Не в этом дело. На ее плечах может висеть флот тельнор. А могут и вовсе пожаловать одни тельнор, без всякой Квайры. Предчувствия у меня невеселые… Так что вернемся домой, продадим добычу, проведем суд на Петей и будем готовиться. Надо бы вплотную заняться обороной острова, благо немного кандел удалось заработать.

— Тебе виднее, — вздохнула госпожа старпом. — Суд еще этот…ты уверен, что Петю он не добьет? После разговора с Айкрой парень снова не в себе. К тому же он во всем раскаялся и просит прощения.

— Уверен, — мрачно ответил я. — Покаяться мало, надо еще и суметь ответить за свой проступок. Сценарий прежний, ничего менять не будем. Суд через три дня.

— Ну, смотри сам, ты у нас ярл, — Юля села на постели и, наклонившись, поцеловала меня в лоб. — Спи Саш, я, чтобы тебе не мешать, на диванчике лягу. У нас через пять часов снова вахта, а еще как следует позавтракать надо…

* * *

Суд над агрономом мы устроили на рассвете выходного дня, в воскресенье, по нашему, пусть и довольно условному, календарю. Как раз завершили уборку картошки и кукурузы, покончив с досрочным сбором урожая, и выдалась небольшая пауза, которую я решил посвятить зрелищу. А что вы хотите? В малой общине подобное событие это всегда театр. На суд и казнь в средневековье ходили как на представление, и хотя реальной казни у нас не планируется (о чем Петя, правда, не знает), но развлекательное и поучительное зрелище для всех авалонцев я устрою непременно. Не из садизма и мстительности, а сугубо по необходимости, чтобы все видели, как оно бывает. Решать такие дела кулуарным междусобойчиком не стоит, власть должна показать, что она близка к народу. Так что будет театр, и все актеры кроме обвиняемого уже выучили свои роли.

Заседание «трибунала» мы устроили рядом со «штабом-администрацией», наскоро сколотив для действа небольшой помост из купленной за канделы обрезной сосновой доски и водрузив на него нехитрую аппаратуру из динамиков и микрофона. Вещь практичная: потом помост можно быстро разобрать — доска в хозяйстве пригодится. Например, для эшафота, мдя… Объявления о предстоящем мероприятии были заранее вывешены на дверях «Морского волка» и администрации, так что все авалонцы были в курсе. Ну, а слухи о случившемся предательстве и без того давно ходили в общине, причем более-менее правдивые. Раз уж пресечь их возможности не было, следовало возглавить процесс, тем более что скрывать случившееся я не видел смысла.

Толпа начала собираться еще за полчаса до начала заседания суда. Пришли и люди и ваэрия, последние — так вообще чуть ли не в полном составе. Некоторых инопланетянок было не так просто отличить от людей — за неимением вещей от цвайтол одеваться им приходилось в земную одежду: практичные в тропиках футболки и крепкие джинсы, полевой камуфляж, гимнастерки и кепки с панамами. По спецзаказу у нас был одет только десяток боевых магичек Твайны с пистолетами в деревянных кобурах и деревянными магическими кинжалами — те красовались с флагами Авалона на рукавах, в фирменных камуфляжных туниках, пошитых отдельно, за счет общины. Вместе с десантниками Игната они окружили помост, затем все «лорды» во главе со мной торжественно вышли из штаба, заняв свои места на возвышении, а затем уже из подвала под охраной вывели Петю, щурившегося с непривычки на ярком солнце.

Увидев агронома, толпа негромко зашумела, люди начали перешептываться, занимать места поудобнее. Впрочем, видно было всем, у нас не так много народу… я каждого артельщика или бойца помню если не по имени, то в лицо точно. Все свои, блин.

Одетый в белую нательную рубаху и шаровары Петя, стоял в наручниках на помосте перед толпой, опустив голову вниз, пока Макарыч, взявший на себя роль прокурора, кратко рассказав суть дела, громко зачитывал обвинение. Агроном обвинялся в вероломном предательстве, подрыве безопасности Авалона, нарушении интересов общины и разглашении ее тайн, а так же в финансовом ущербе общине. Правда, в конце своей речи майор не стал требовать конкретного наказания, заметив лишь, что пусть община Авалона и уважаемый суд решают судьбу предателя.

Затем я дал слово обвиняемому. Ну да, это не по регламенту, но здесь мы сами себе регламент. Выглядел агроном неважно: сильно похудевший за время заключения, с серым изможденным лицом. Вот здесь я немного напрягся — вид у белоруса был такой, что я опасался, как бы он не отчебучил какую-нибудь глупость. Парню не позавидуешь: не прошло и трех недель, как его первая любовь, ради которой он пошел до конца и порвал с людьми, не стесняясь в выражениях, доступно объяснила ему, что она его всего лишь использовала. А он и в самом деле предатель. И нужен был ей исключительно как предатель. Как говориться, ничего личного и тем более никакой любви. Айкра, перед тем, как мы ее тихо сдали Квайре на плавучий остров, поступила в точности, как ей и велели. И это, к моему собственному удивлению, неожиданно сильно разозлило не только меня, но и Юльку, и Матвея, и даже Макарыча. Ну нельзя вот так откровенно гнобить парня, которому ты сама признавалась в любви, а потом сделала предателем и оставила все расхлебывать в одиночку. Дай ты ему хотя бы немного сочувствия, найди хоть несколько теплых слов. Ну и что из того, что тебе приказали другое? Твайна, просмотрев видео разговора, даже заявила Айкре на прощание что-то вроде: лучше ты мне и моим ваэрия больше на дороге не попадайся, подруга. Ни на Авалоне, ни в море, нигде… целее будешь.

— Мне можно сказать последнее слово? — поднял взгляд на замершую толпу Петя, получив микрофон. Голос его звучал глухо, с заметной дрожью. — Хорошо, я скажу, — облизнул пересохшие губы парень. — Я идиот, народ. Я в самом деле оказался влюбленным дураком, идиотом и предателем. Все, в чем меня обвиняют — чистая правда. Мне нечего сказать в свою защиту и оправдание, — Петя сдавлено всхлипнул и я на секунду подумал, что он сейчас зарыдает, но парень взял себя в руки. — Кроме одного: я никому из вас не желал сделать ничего плохого. Но сделал. Потому что идиот, — снова опустил голову агроном. — В содеянном полностью раскаиваюсь и прошу у всех прощения. Снисхождения не прошу и его не жду, за исключением одного — мне страшно умирать, поэтому прошу казнить меня как можно быстрее, не затягивая с этим на несколько дней.

— Обвиняемый, это все что вы хотели сказать? — я слегка оторопел от такого признания.

— Все, господин ярл. Добавить нечего.

— Ладно. Слово предоставляется адвокату.

Взявшая слово следом за обвиняемым Вера, начала с того, что стала расписывать Петины заслуги. Бывший адвокат по гражданским делам, на Авалоне Вера Куница занималась всем помаленьку, но в основном всякой скучной бюрократией, которую никто из «лордов» брать на себя не хотел, но которую нельзя было поручить постороннему человеку. Вела на пару с помощницей бухгалтерию с учетом зарплат и трат артельщиков, заведовала снабжением артелей всякой мелочевкой, вроде казенных харчей и одежды, а так же помогала Нине управляться с «Морским волком». Ну, а сейчас наконец-то получила возможность вспомнить свою земную специальность. Вышло неплохо, хотя, как по мне, с бюрократическими перегибами. Например, когда она вручила мне листок с Петиной характеристикой с места работы (подписанной Твайной, ее ваэрия и артельщиками, занимавшимися сельским хозяйством) и попросила приобщить его к материалам дела, я немного обалдел. Так и стоял с этим листочком в руках, да… В эмоциональной, хотя и пересыпанной штампами речи адвоката, агроном получался сущим ангелочком: оказывается, Петя ладил со всеми общинниками, взял один на себя все сельское хозяйство, организовал дело и добился в нем немалых успехов, проявив себя как специалист и руководитель. К тому же, агроном не страдал вредными привычками и был скромен в быту и личной жизни. А еще принес немалую пользу общине, собранный богатый урожай — в основном его заслуга. И все это несмотря на молодость и неопытность. Да, «лорд» Вереневич оступился и совершил ужасную ошибку, но уважаемый суд должен принять во внимание все аспекты произошедшего…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация