Книга Казино Смерти, страница 69. Автор книги Дин Кунц

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Казино Смерти»

Cтраница 69

Может, придет день, когда какой-нибудь турист найдет мумифицированные останки мужчины, одетого в черное и босого, свернувшегося в клубок, забившегося в щель между двух скал, мужчины, который хотел покоиться с миром, подальше от его требовательной богини.

Исчезновение Роберта подготовило меня к тому, что нам не удастся найти тела Андре и человека-змеи.

Ворота с опускной решеткой в конце тоннеля мы нашли, но раскрытыми, со смятыми, изогнутыми металлическими прутьями. За воротами вода сбрасывалась в подземное озеро, первое из многих. Череду озер практически никто не исследовал, и вести в них поиск тел признали занятием слишком опасным.

По общему мнению, мусора накопилось слишком много, вот и вода, которая ранее свободно протекала через многочисленные ячейки, выдавливала ворота, разводя половинки в стороны, пока не сломался замок.

Хотя такая версия меня не устроила, желания проводить независимое расследование у меня не было.

Исключительно ради самообразования (Оззи Бун горячо одобрил бы мое стремление к знаниям) я разобрался со значением слов, с которыми ранее не сталкивался.

Мундунугу встречается в языках, на которых говорят многие племена Восточной Африки. Мундунугу — колдун.

Вудуисты верят, что человеческая душа состоит из двух частей.

Первая — gros bon ange, «большой добрый ангел», жизненная сила, которую разделяют все живые существа, которая оживляет их. Gros bon ange входит в тело при зачатии и после смерти тут же возвращается к богу, от которого и приходил.

Вторая часть — ti bon ange, «маленький добрый ангел». Это сущность человека, его индивидуальный портрет, совокупность его решений, действий, убеждений.

В смерти, поскольку иногда ti bon ange может заблудиться и сбиться с прямого пути к своему вечному дому, он может быть уязвим для бокора (а это вудуист, который практикует черную, а не белую магию). Последний может захватить ti bon ange, посадить в бутылку, а потом использовать по своему усмотрению.

Говорят, что опытному бокору с помощью особых заклинаний под силу украсть ti bon ange у живого человека.

Украсть же ti bon ange у другого бокора или у мундунугу в этой компании пораженных коровьим бешенством считается выдающимся достижением.

Cheval на французском означает «конь».

Для вудуиста cheval — свежий труп, добытый из морга или другим путем, в которого он может «вживить» ti bon ange.

Бывший труп оживает благодаря ti bon ange, который, возможно, стремится в рай (или в ад), но находится под железным контролем бокора.

Я не делаю никаких выводов из значения этих экзотических слов и выражений. Привожу их здесь только для расширения вашего кругозора.

Как я и указывал раньше, я — человек логики, пусть и обладаю сверхъестественными способностями. Изо дня в день я хожу по натянутой проволоке. Выживаю, находя тонкую грань между реальным и нереальным, рациональным и иррациональным.

Уход в иррациональное — это просто безумие. Но следование только рациональному, отрицание загадочности жизни и ее значения — тоже безумие. И чтобы не задаваться всеми этими вопросами, необходима каждодневная работа, которая не дает поднять голову, будь то блюда быстрого приготовления или установка на колеса новых покрышек.

Глава 63

Дядя Сторми, Син Ллевеллин, — приходской священник церкви Святого Бартоломео в Пико-Мундо. В семь с половиной лет, после смерти матери и отца, Сторми отдали в семью, которая жила в Беверли-Хиллз. Приемный отец растлил девочку.

Одинокая, ничего не понимающая, сгорающая от стыда, она все-таки набралась храбрости и рассказала обо всем социальному работнику.

С тех пор, выбрав достоинство, а не жертвенность, мужество, а не отчаяние, она жила в приюте Святого Бартоломео, пока не закончила среднюю школу.

У отца Ллевеллина нежная душа, пусть и суровая внешность, он абсолютно тверд в своих убеждениях. Выглядит он, как Томас Эдисон, сыгранный Спенсером Трейси, только коротко стрижет волосы. Без одежды священника его можно принять за вышедшего в отставку морского пехотинца.

Через два месяца после событий в «Панаминте» чиф Портер и я пришли к отцу Ллевеллину за советом. Встретились мы в гостиной его дома при церкви.

Как на исповеди, с тем чтобы завоевать доверие священника, мы рассказали ему о моем даре. Чиф подтвердил, что с моей помощью он раскрыл несколько преступлений, поручился за то, что я в здравом уме и говорю правду.

Я пришел к отцу Ллевеллину с одним вопросом: знает ли он монастырь, где предоставят кров и стол молодому человеку, который все это отработает, не стремясь при этом стать монахом?

— Ты хочешь пожить мирянином в церковной обители, — уточнил отец Ллевеллин, и по его тону я понял, что мой случай — не первый, пусть не такой уж и частый.

— Да, сэр, — кивнул я. — Именно так.

С медвежьим обаянием сержанта морской пехоты, просвещающего новобранца, священник сказал: «Одд, за последний год тебе сильно досталось. Твоя потеря… и моя тоже… сжиться с этим невероятно трудно, потому что она… она была такая добрая душа».

— Да. Была. Есть.

— Горе — здоровая эмоция, отдаться ему — это нормально. Приняв потерю, мы определяемся с нашими ценностями и значением наших жизней.

— Я не убегаю от горя, сэр, — заверил я его.

— Может, уходишь в него с головой?

— Этого тоже нет, сэр.

— Именно это меня тревожит, — сказал чиф Портер отцу Ллевеллину. — Вот почему я этого не одобряю.

— Я же не хочу уйти в монастырь навсегда, — напомнил я. — Может, на год, а там посмотрим. Мне нужно максимально упростить жизнь.

— А как насчет возвращения в «Гриль»? — спросил священник.

— Нет. В «Гриле» очень много суеты, да и в «Мире покрышек» тоже. Мне нужна полезная работа, которая будет занимать мой разум, но я хочу работать там, где… спокойнее.

— Даже будучи мирянином и не готовясь принять обеты, тебе придется следовать канонам духовной жизни того монастыря, где тебе найдется место.

— Безусловно, сэр. Я буду следовать.

— И какой работой ты хотел бы заниматься?

— Уход за садом-огородом. Что-то покрасить. Мелкий ремонт. Мытье пола, окон, общая уборка. Если потребуется, я мог бы даже готовить.

— И давно ты об этом думаешь, Одд?

— Два месяца.

Священник повернулся к чифу Портеру.

— Он так давно говорит вам об этом своем желании?

— Примерно, — признал чиф.

— Значит, это не спонтанное решение.

Чиф покачал головой.

— Одд не принимает спонтанных решений.

— Я не верю, что он бежит от своего горя, — добавил отец Ллевеллин. — Или к нему.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация