Книга Тайна Ночного дозора, страница 2. Автор книги Наталья Александрова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Тайна Ночного дозора»

Cтраница 2

— Василий, прекрати немедленно! — тотчас раздался сердитый окрик, и хозяин сел на кровати.

Не открывая глаз, он нашел аппарат и поднес трубку к уху, причем в перевернутом состоянии. Из трубки послышался панический женский голос. Мужчина потряс растрепанной головой, осознал неудобство и перевернул трубку.

— Дмитрий Алексеевич, голубчик! — едва ли не рыдала женщина. — Скорее приезжайте.

— Да что случилось, Агнесса Игоревна? — известный реставратор и эксперт Эрмитажа Дмитрий Старыгин с трудом узнал знакомый голос.

— Беда! Беда! — вскрикнула женщина.

— Кто-то умер? — спросонья ляпнул Старыгин.

— Зарезали! — бухнула женщина, которой, надо полагать, надоело выбирать выражения. — Картину зарезали! Рембрандта!

— Господи помилуй! — Старыгин выпрыгнул из кровати, мимоходом пнув кота, который с увлечением продолжал драть одеяло.

В волнении он совершенно забыл, что только в пять утра добрался домой из аэропорта, что был в командировке три недели, что теперь ему полагается отпуск, и что он собирался использовать этот отпуск для работы над книгой. Управившись в ванной за десять минут, он поглядел в зеркало на проступившую седоватую щетину и махнул рукой — не до того сейчас. Что-то подсказывало ему, что медлить никак нельзя. Уже полностью одетый, он вернулся от двери и насыпал в кошачью миску сухого корма. Кот Василий, однако, к миске не подошел, поглядел презрительно и вышел из кухни, на прощанье брезгливо дрыгнув лапой, как будто вступил в лужу.

* * *

— Дмитрий Алексеевич, дорогой вы мой, на вас смотрит вся Европа! — говорила высокая сухощавая женщина с тщательно уложенными седыми волосами. — В буквальном смысле вся Европа! И даже весь мир!

Главная хранительница отдела голландской живописи молитвенно сложила руки.

Она никак не могла примириться с тем, что это произошло.

Великое полотно Рембрандта находилось в ее ведении.

Она считала это событие огромной удачей, вершиной своей музейной карьеры, надеялась написать серьезную научную статью или даже монографию великой картине — и неожиданно удача превратилась в кошмар, в несчастье, в катастрофу.

Ну почему, почему маньячка с ножом набросилась на холст именно здесь, в Эрмитаже? Почему это не случилось где-нибудь в другом месте, во время европейского турне картины — в Прадо, или в Уффици, или в картинной галерее Пражского Града.., нет, эта сумасшедшая не нашла ничего лучшего, как сделать это в Петербурге…

Дмитрий Алексеевич Старыгин отступил на несколько шагов и осмотрел повреждение холста.

— Не так уж страшно, Агнесса Игоревна, — проговорил реставратор, — один короткий разрез, с аккуратными краями. Вот тут внизу, как раз между сапогами лейтенанта. Я постараюсь сделать это за два-три дня. Будет незаметно…

— Только не торопитесь! — Седая дама округлила рот. — Ведь после вашей работы картину осмотрят эксперты страховой компании, чтобы оценить величину ущерба и размер страховки.., поэтому важна не быстрота, а тщательность работы!

— Вы ведь знаете, что на эту картину уже дважды покушались, — продолжал Старыгин, внимательно осматривая края разреза, — в 1915 году некий сапожник, оставшийся без работы, вырезал кусок из правого сапога лейтенанта ван Рейтенбюрха, а в 1975 году бывший школьный учитель набросился на картину с хлебным ножом и нанес капитану Баннингу Коку и тому же лейтенанту Рейтенбюрху дюжину ран…

За разговором он придвинул к огромному станку, на который было натянуто полотно, передвижной прибор для ультразвукового исследования и склонился над его экраном.

Реставратор замолчал.

Он молчал еще несколько минут, и это молчание становилось все более напряженным, все более тягостным. Воздух в комнате словно наэлектризовался.

— В чем дело, Дмитрий? — хранительница почувствовала его волнение и шагнула ближе. —Что-то не так?

— Не так, — Старыгин отступил в сторону, вынул из брючного кармана белоснежный платок и вытер пальцы. — Очень даже не так.., взгляните сами…

В это время дверь комнаты распахнулась, и в нее колобочком вкатился кругленький седенький старичок с младенчески розовым лицом и длинными, лихо закрученными усами. Он взволнованно сжимал маленькие ручки, на его лице было выражение радостного предвкушения, какое бывает у детей накануне праздника.

— Где она, Анечка? Дайте мне на нее взглянуть!

— Иван Филаретович! — хранительница повернулась к вошедшему. — Позвонили бы заранее, я бы встретила вас…

Иван Филаретович Крестовоздвиженский, занимавший пост главного хранителя голландской живописи до нее, был для Агнессы Игоревны высочайшим авторитетом.

— Что ты, Анечка, — он ласково улыбнулся и достал круглые очки в металлической оправе. Я вполне еще могу самостоятельно перемещаться.., тем более в такой день.., самый счастливый день моей жизни.., день, когда я увижу эту картину…

Воздев очки, на нос, старичок подкатился к картине, потом отступил назад, чтобы окинуть ее взглядом, и снова приблизился.

— Очаровательно, — проговорил он наконец, с некоторым разочарованием в голосе. — Очень хорошая копия! Но где же подлинный Рембрандт?

— Копия? — как эхо повторила Агнесса Игоревна. — Почему копия? Это подлинник…

— Нет, — оборвал ее Старыгин. — Я как раз хотел вам показать…

— Нет, Анечка, это копия! — запальчиво воскликнул Иван Филаретович. — И ты должна была это сразу узнать!

Хранительница переводила взгляд с одного собеседника на другого, ничего не понимая.

— Барабан, Анечка, барабан! — старичок подкатился к правому краю картины, туда, где из-за обреза холста, как из-за театральной кулисы, выглядывал барабанщик. — Барабан не прострелен!

— Боже мой! — дама прижала руки к щекам. —Как же я не обратила внимания…

— Посмотрите сюда! — привлек ее внимание Старыгин.

Агнесса Игоревна склонилась над экраном ультразвукового сканера, увеличила резкость…

— Что это? — она отстранилась, совершенно растерянная. — Под этими красками…

— Под копией «Дозора» другая картина, — проговорил реставратор, сдвигая раму сканера.

Агнесса Игоревна едва ли не без чувств упала на стул.

— Но это же катастрофа! — прошептала она и покрылась смертельной бледностью. — Это же скандал мирового масштаба!

В дверь постучали, и вошел представитель пресс-службы Эрмитажа.

— Что мне сказать журналистам? — осведомился он. — Уже толпа набежала и телефоны обрывают!

Агнесса Игоревна прижала руки к горлу, как будто ей не хватало воздуха.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация