Книга Зло любит меня, страница 69. Автор книги Даша Пар

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Зло любит меня»

Cтраница 69

От последних слов дёрнулась, испуганно посмотрела на Рональда, а затем на пустоту вокруг нас. За всё время, что мы здесь были, мимо нас ни одна машина не проехала. Я не слышала и не чувствовала других людей. Пустота, давящая страхом. Вот единственная подлинная чувственность, доступная мне.

— Он меня ищет? — нервно сглатывая, спрашиваю Рона.

— А ты как думаешь? Но не волнуйся, если мы будем действовать по моему плану — он никогда тебя не найдёт.

— А что за план? — поинтересовалась, осторожно высвобождаясь из его объятий и отходя в сторону, обхватывая плечи руками. Неожиданно поняла, что долгие объятия мне неприятны. Это было противно, знать, что теперь ты навсегда испачкана взрослым миром, испачкана им.

— Мы едем к твоей семье, — просто ответил он.

* * *

На ночлег мы остановились в городе Стонтон, штат Вирджиния. Из Рона мне не удалось больше вытащить ни слова. Молчал, задумчиво прикусывал нижнюю губу и хмуро смотрел сквозь меня. Что-то гложет моего "мучителя", что-то пострашнее того, что уже случилось.

Никак не могу отделаться от мысли, что во всём виновата я сама. Мысленно перебирая своё прошлое, каждый раз убеждаю себя в том, что недосмотрела, недоглядела, недопоняла. Рон пытается мне внушить, что гипноз вампира — средство, против которого нет защиты. Но я же ламия! У меня получилось это сделать!

Холодно и страшно. Боюсь жить, отчаянно боюсь будущего и осознаю, что проиграла. Столько сил вложила в то, чтобы начать двигаться в нужном направлении, столько усилий потребовалось, чтобы понять — жизнь, она одна, и я должна ответственно к ней относиться. Столько всего хотела сделать! А теперь всё разрушено. Понимаю, что даже если разработают лекарство на основе моей крови, слишком поздно всё вернуть назад. Это не в моих силах. Рональд не говорит о масштабах заражения, но мелькнувшее в подсознании слово "пандемия" говорит яснее любых слов. И здесь рождается истинный ужас. Я не знаю, что должна чувствовать, кроме страха перед грядущим.

Сама мысль о том, что большая часть населения земного шара умрёт — нелогична, неправильна, непредставима. Не могу осмыслить это слово. Просто не могу почувствовать масштабы надвигающейся трагедии. Я ламия, но мыслю как человек. А человек не может уложить в своём сознании гибель такого количества народу. Я не вижу, не слышу и молчу о смерти, так мы живём, чтобы не сойти с ума. Но, тем не менее, жаждем видеть трагедию. Мы парализованы жуткой красой смерти, поэтому телевидение, не скупясь, демонстрирует взрывы, теракты, убийства, наводнения, ураганы и прочие ужасы.

Но главное ведь то, что это происходит не здесь, не с нами, а где-то далеко. Тот, кто хоть раз столкнулся с кошмаром войны, не в состоянии больше на это смотреть. А обыватель каждый день щекочет себе нервы. Что с ним станет, когда костлявая постучится к нему в дверь? А что сделаю я?

Что делать дальше? Рон везёт меня в безопасное место, подальше от его ищеек, к моей семье, о которой я ничего не знаю. Но что меня ждёт? Кто я такая? Ламия? А что это значит, кроме того, что уже говорила Аннет? Кто я?

Мир безвозвратно меняется, скоро самые страшные кошмары выползут наружу, чтобы уничтожить, стереть его и выстроить заново. Я не хочу жить в этом новом мире, хоть и чувствую себя его частью, ведь моя кровь является его фундаментом. Но у меня просто нет выбора, как и у выживших.

Мы едем по пустынной дороге в Луизиану, Новый Орлеан и мне кажется, что чёрные, как бездна, тучи, сковывают небо цепями из молний прямо надо мной. Грядёт буря.

* * *

— Интересно, а кофе всё ещё будет? — размешивая в чашке чёрный и горький напиток, задумчиво протянула я.

Мы находились в уютном кафе в центре города. На ночь остановились в небольшом мотеле и заскочили сюда поесть перед сном. Рон заказал номер с двумя кроватями. Не знаю, что он прочитал в моих глазах, но понял всё правильно. Мне страшно оставаться с ним наедине в замкнутом пространстве, но ещё страшнее без него. Мой маяк, спасительный круг, большой и тёплый. Я смотрю ему в глаза и вижу в них себя. Маленькую девочку с огромными белыми глазами. Он улыбается кончиками губ и внутри всё оживает и натягивается как струна, по которой бежит мелодия одной тонкой ноты. Касаясь его руки, вижу, как мурашки проступают на коже, чувствую волну по телу и передёргиваю плечами. Так реагирую на него каждый раз, значит — не мертва. Значит, Маркус не убил меня. Я живая. Могу любить и чувствовать любовь. Это единственное, что греет сейчас. Мой Рональд.

— Лея, — Рон посмотрел по сторонам и укоризненно улыбнулся. — Пожалуйста, давай не будем об этом…

— А что? — возмутилась я, пожимая плечами. — Здесь никого нет!

И это была правда. Кроме задумчивой молодой официантки в белоснежном переднике, маленький зал был пуст. На заднем плане играла незатейливая мелодия, по плазменному подвешенному телевизору крутились новости без звука. Люди в масках, люди в форме, крики, репортажи из переполненных больниц, с улиц, со стадиона в городе, где человек умер прямо во время матча. Всё больше паники, всё сложнее дикторам притворно улыбаться и говорить, что всё хорошо. Я на месяц выпала из жизни, но новостные радиоканалы всё чётко обрисовали с комментариями Рона.

Я смотрела на девушку-официантку, у неё каштановые волосы, тёмно-карие глаза, крупный рот и широкие скулы. Она не красива, не привлекательна, худая, как щепка и с усталыми впавшими глазами. Безразличная ко всему, за полчаса, что мы здесь сидели, она бесконечно натирала столы, поминутно посматривая на дверь, когда из-за сквозняка на ней звенел колокольчик. Кого она ждёт? Жив ли он? А она сама?

За окном накрапывает мелкий моросящий дождик. Первый в череде осенних, бабье лето кончается быстро, и глазом моргнуть не успеешь, как всё закончится.

Новая мысль пронзила подобно стреле. Зима! Что будет с выжившими жителями двадцать первого века? Как они без отопления, без горячей воды, без продовольствия проживут зиму? Сколько погибнет от пандемии, а сколько от холода? Антисанитарии? Если счёт идёт на миллиарды, сколько гниющих тел!

От этой мысли стало дурно и я отодвинула от себя чашку, скрестив руки на груди.

— Лея, ты должна понять, что ничего не происходит просто так, — осторожно заговорил он.

— Всё в полном порядке, — отмахнулась я. — Я же уже говорила, Аннет что-то сделала со мной. Эмоции будут возвращаться постепенно.

— Мне тяжело видеть тебя такой, — я слышала в его голосе вину, но не понимала, в чём он виноват. Он спас меня, вытащил из клетки, забрал и везёт к моей неизвестной семье!

А как же… моя другая семья?

— Что будет с Милли, Риччи, Бертом, Бетани? Что будет с Генри? А с рабочими клуба? Что со всеми ними будет? — осторожно, на одном дыхании, спросила я, уставившись на Рона, пытаясь поймать в его глазах надежду. — Я их ещё увижу?

— Нет, — твёрдо ответил он. — И ты не будешь искать с ними встречи, не будешь звонить или писать. Они — твоё уязвимое место, пока не знаешь, что с ними, ты в безопасности. Под защитой. Но если ты попытаешься с ними связаться, Маркус сможет угрожать тебе.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация