Книга Всегда горячие гильзы, страница 22. Автор книги Андрей Дышев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Всегда горячие гильзы»

Cтраница 22

Я не сводил глаз с кишлака. Остап и Смола не стали заходить слишком далеко, остановились у большого двухэтажного дома под навесом, закрывающим от солнца едва ли не половину улочки. Я видел, как Остап разговаривает с афганцами, активно помогая себе руками. Внизу шли международные переговоры. И здесь, на горе, тоже шли международные переговоры. Мы находили точки соприкосновения интересов.

— Значит, мы и действовать должны, как союзники, Эндрю, — продолжал Дэвид.

Я старательно делал вид, что всецело поглощен наблюдением за кишлаком, а Дэвида слушаю вполуха. На самом деле разговор с Дэвидом был сейчас не менее важен, чем безопасность моих парней. Просто я хотел, чтобы Дэвид первым начал меня о чем-то просить. В этом случае мне легко будет перейти на банальный торг, и поставить ему условие. Я знал, о чем он станет меня просить. Это будет крайне опасная авантюра. И за нее я потребую не менее дорогую услугу.

— Афганцы несут канистру, — сказал Удалой, наблюдая за кишлаком через оптику. — Лепешки… Апельсины…

— Эндрю, арабские террористы и для вас враги, так ведь?

— Что ты хочешь, Дэвид? — напрямую спросил я.

— Чтобы вы помогли вызволить из плена моих товарищей.

— И как ты себе это представляешь?

Дэвид тянул с ответом, делая вид, что набирается сил. А я знал, почему ему нелегко ответить на мой вопрос.

— Есть два плана, — осторожно начал Дэвид, тщательно подбирая слова.

— Кажется, им дали сыр! — громко и радостно воскликнул Удалой по-русски, отчего Дэвид вздрогнул и с тревогой посмотрел на кишлак.

— План первый, — продолжал Дэвид. — Он совершенно безопасный для вас, но мы потеряем впустую много времени, и шансы, что мои парни доживут, очень невелики.

— Что за план?

— Вы поможете мне дойти до шоссе, а оттуда на перекладных довезете меня до нашей базы. Один я не выживу, меня наверняка убьют где-нибудь по дороге. На базе я сообщу место, где мучаются в плену наши парни, и туда вылетит группа быстрого реагирования.

— А второй план?

Дэвид криво улыбнулся, словно стыдился произнести вслух откровенную чушь:

— А второй — это мы сами, впятером, попытаемся вызволить ребят.

— Сколько человек охраняют пленных? — спросил я.

— Их держат в зиндане на краю кишлака, — торопливо, словно боясь, что мой интерес к пленным угаснет, стал объяснять Дэвид. — Если не принимать в счет жителей кишлака, то непосредственно у ямы дежурят три-четыре человека.

— А если принимать в счет жителей? — уточнил я.

— Это самоубийство, — по-английски сказал Удалой, не отрываясь от прицела. — Они опять расплачиваются патронами.

Удалой, зараза такая, по гороскопу весы. Никогда не поймешь, где он стоит, что делает, и о чем говорит. Его сознание колеблется где-то между чашами. Вот он упомянул про самоубийство. К чему это было сказано?

— Я не пытаюсь принизать степень риска, — продолжал Дэвид. — Арабские наемники — серьезный противник. Но я видел вас в бою и выражаю свое восхищение.

Не люблю похвалу. Всегда воспринимаю ее как корыстную лесть. Даже если генерал после выполнения задания говорит мне: «Молодец, майор», я не знаю, куда спрятать глаза и руки от тягостного чувства. И Дэвид, полагая, что я кинусь целовать его в знак благодарности за столь высокую оценку наших достижений, сделал большую паузу.

— Не понимаю, чему ты восхищаешься, — сквозь зубы процедил я. — Мы вчетвером полчаса ползали под пулями и не могли одолеть двух дикарей.

Я отбил у него инициативу и оптимистичный тон. Пусть знает, что его просьба очень и очень дорого будет стоить.

— Тем не менее, вы одержали победу, освободили меня и сами остались невредимы… — Дэвид попытался вернуться на прежние позиции, но я его тотчас перебил:

— Лейтенант, я знаю, что все надо умножать как минимум на десять. Там, где по вашими словам три охранника, надо ожидать тридцать злобных, наполненных ненавистью к американцам дехкан. А нас всего четверо, не считая вас, раненного и морально раздавленного…

— Но… — попытался он возразить.

— К тому же у нас ограниченный запас патронов, гранат и средств первой медицинской помощи, отсутствуют бронежилеты и радиостанции. И мы просто умираем от голода и жажды. Вот она такая русская правда, лейтенант.

Дэвид загрустил.

— Мои товарищи… — прошептал он. — Они погибнут…

— Мы можем проводить тебя до шоссе, — предложил я.

— После того, как поедим и поспим, — вполголоса добавил Удалой.

Дэвид вообще потемнел лицом.

— А смысл? Их убьют. Здесь время играет все.

И тут он сделал то, чего я никак не ожидал от офицера американской армии. Дэвид вдруг схватил мою руку, прижался к ней лбом и быстро и горячо зашептал:

— Я тебя очень прошу! Командование отблагодарит вас! Мы заплатим вам. Семьи спасенных вами солдат будут всю жизнь молиться за вас. Вся надежда только на вас!

— Не о том ты говоришь, лейтенант! — сказал я, вырывая свою ладонь из цепкой хватки Дэвида. — Ты не столько за своих товарищей беспокоишься, сколько за себя. Боишься, что тебя будут судить за трусость. Боишься полных упрека глаз родственников солдат.

— Они возвращаются, — сказал Удалой. — Втроем.

Глава 18

Третьим был ишак. Через его тощий хребет были перекинуты мешки и пластиковые фляги с водой. Остап и Смола плелись за животным. Идти в гору, в самый солнцепек — настоящая пытка. Усталость и раздражение бойцы вымещали на ишаке, поочередно пиная его.

— Командир, две сумки еды за три патрона! — доложил Остап, забравшись на гору и опускаясь рядом со мной на камни. — Эти афганцы напомнили мне туземцев с Таити, у которых матросы Кука выменивали мясо и рыбу. За ниточку стеклянных бус — свинья, за гвоздь — корова.

Удалой жадно припал к фляге с водой. Напившись, он вытер рукавом губы и спросил:

— Откуда такая щедрость? Вода не отравлена?

— Мы признались им, что мы — русские, — ответил Смола, развязывая мешки и раскладывая на куске полиэтиленовой пленки лепешки и белый кусковой сыр. — Сначала они решили, что мы американцы, и попытались нас убить. Тогда мы начали ругаться матом, и случилось чудо.

— Там каждый второй по-русски неплохо говорит, — добавил Остап. — Оказывается, весь кишлак когда-то состоял в отряде самообороны, который поддерживал наш советский батальон. Люди до сих пор помнят совместные советско-афганские митинги дружбы. Еду нам задаром отдавали.

— Ишака только просили вернуть, — предупредил Смола.

Удалой, получая несказанное удовольствие, сел рядом с Дэвидом. Лицо его сияло улыбкой. На небритых щеках красовалась пикантная ямочка.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация