Книга Врата в рай, страница 83. Автор книги Энн Райс

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Врата в рай»

Cтраница 83

Я молча кивнула.

— Помню, как спрашивал тебя, способна ли ты полюбить людей, переступающих порог моего Дома, — продолжил Мартин. — А помнишь ли ты свой ответ? Ты сказала, что на самом деле не против любителей сексуальных приключений, которые не причиняют вреда другим. Сказала, что тебе жаль распахивающего пальто старого извращенца в парке, парня в автобусе, трущегося о хорошенькую девушку, но не осмеливающегося с ней заговорить. Ты жалела трансвеститов и транссексуалов. А еще сказала, что ты — это они, а они — это ты. И так было всегда. С тех пор, как ты себя помнила. — Он отодвинул чашку с кофе и перегнулся ко мне через стол. — Ну и когда ты со мной этим поделилась, — продолжил он, — я подумал: эта девочка в душе так же романтична, как и я, но гораздо невиннее меня. Возможно, чуть-чуть ненормальная. Я разглядел твою мощную сексуальность, которая сформировала и, вероятно, даже закалила тебя. Более того, ты сумела привнести в наш Дом какую-то удивительную духовность. И все же в тот вечер я не смог поверить тебе до конца.

Чудесные слова. Но для меня они значили нечто большее, поскольку именно так я и описала свой прошлый опыт Эллиоту. Живое свидетельство того, чего никогда не было на самом деле. Свидетельство провала всех попыток вдолбить мне в голову, что секс — это плохо.

— Но два года спустя, — продолжил Мартин, — когда ты уже работала в Доме по уик-эндам и не хуже меня узнала всех наших гостей, я вдруг понял, что ты имела в виду. Нет, это не только умение изящно разыграть сценарий доминирования и подчинения. Нет, это было то, что тебе действительно нравилось. Я понял: в том, что касается секса, нет ничего, способного вызвать у тебя отвращение, смущение или неприятие. Нет, тебе так же, как и мне, претили только настоящая жестокость, грубость, нанесение телесных повреждений другому человеку. Ты оказалась именно такой, какой себя и считала. Но я хорошо понимал — слишком хорошо, — что такая любовь не может длиться вечно.

— Нет. Все совсем не так, — перебила я Мартина. — Это не они изменились. И не я. Скорее, здесь вмешались какие-то высшие силы.

Мартин пригубил вино, до сих пор стоявшее нетронутым, а потом произнес:

— Ну ладно. Тогда начни с того момента, когда все пошло наперекосяк. А я посижу и послушаю. Я ведь слышал не менее тысячи подобных историй.

Наклонившись вперед, я положила голову на руки и закрыла глаза.

— Похоже, все началось еще во время моего отпуска, — начала я. — По дороге домой я, спрятавшись ото всех в отеле в Далласе, посмотрела на видео один фильм. О нью-йоркских цыганах. Фильм назывался «Анжело, любовь моя». Они были такими жизнелюбивыми, эти цыгане. И чтобы они ни делали, все равно оставались очень естественными. Понимаешь, они воровали, мошенничали, лгали, но жили полной жизнью в своем закрытом сообществе, и жизнь, с их вековыми традициями, была такой целостной! И ужасно не хотелось, чтобы с ними хоть что-то случилось, чтобы они, не дай бог, стали частью общего стада.

— Как ты у себя в Клубе?

— Ну конечно, именно так я и должна была подумать.

Это их мир, а это — мой. Но все было немножко по-другому. Словно у них было то, чего никогда не было у меня. Словно той тайной жизни, нашей жизни, о которой я мечтала еще ребенком, и не было вовсе. Ты ведь знаешь, моя голова всегда была набита всякими фантазиями. И чувство отчаяния…

— Конечно-конечно…

— Ну да ладно. Это было в отеле. И мне вдруг ужасно захотелось обратно в Клуб. Я срочно должна была там укрыться. А потом фотография, снимок в личном деле Эллиота. Я хочу сказать, конечно, фотография не имела никакого отношения к фильму, но, когда я ее увидела, у меня будто что-то щелкнуло в голове…

— Продолжай.

— Понимаешь, я всегда считала, что на женщин, в отличие от мужчин, зрительные образы действуют не так сильно. Ну, это старый спор, но когда я увидела фото… Просто фото…

31.
Лиза. «Смерть коммивояжера»

Уже начинало темнеть. Но мы все говорили и говорили.

Мы переходили из кафе в кафе: здесь выпивали по бокалу вина, там — по чашечке кофе. И теперь брели себе потихоньку назад в отель, а город сиял и горел в лучах заходящего солнца. Такое можно увидеть только в Новом Орлеане. Вполне вероятно, что и в Италии солнце не менее ослепительно, хотя не знаю, не знаю. Зачем думать о Венеции, если мы в Новом Орлеане? И действительно, здесь сейчас чудо как красиво: затейливые ограды старинных особняков, зеленовато-белесые ставни, поросший мхом красный плитняк под ногами.

Я выплескивала наружу все, что со мной произошло, в мельчайшим деталях описывала наши разговоры с Эллиотом, рассказывала о том, как мы танцевали, как ездили в Даллас. А еще о том, как занимались любовью, как решили купить здесь дом, о телевизионных программах, которые смотрели вместе, и о всех тех дурацких вещах, которые мы вытворяли.

Мартин шел обнимая меня за плечи одной рукой, перекинув через другую плащ, пиджак и джемпер: не выдержав здешней жары, он постепенно, слой за слоем, освобождался от темной одежды из Сан-Франциско, но ни разу не пожаловался. Он терпеливо выслушивал мою исповедь, только изредка перебивая меня, чтобы задать наводящий вопрос типа: «А какую музыку исполняли там, в «Марриотте»?» или «А какую игру «Воинов» показывали?» Но на черта мне было знать, какую там показывали игру?! А еще: «Какой отрывок из книги он читал тебе у бассейна?» или «Что ты чувствовала. когда он улыбался?»

Когда Мартин чувствовал, что воспоминания ранят мне душу, то останавливался и ласково меня успокаивал.

Но я уже начала иссякать — так измотали и измучили меня все эти разговоры. Наконец мы вернулись в отель и зашли в темный бар на первом этаже. Мы заказали наши обычные напитки: ему — белое вино, мне — бомбейский джин со льдом, а потом вышли во двор и сели за один из кованых металлических столиков. Во дворике не было ни души.

— Сама не понимаю, как я могла такое выкинуть, — говорила я. — Я лучше, чем кто бы то ни было, знаю, чем обусловлены все наши правила, поскольку сама их разрабатывала. Но и это еще не самое худшее. Самое худшее — другое. Если я вернусь туда и увижу, что он в полном порядке: переориентированный, интегрированный, ну не знаю, какую еще идиотскую терминологию здесь можно применить, то я этого точно не переживу. Нет, я не способна пройти через это снова. Что меня больше всего и пугает. Вот почему я не могу взять и вернуться назад, начать все с чистого листа, обсудить проблему с Ричардом и Скоттом, а это именно то, что они настоятельно советуют, и тем самым решить ее. Я знаю, что сойду с ума, стоит мне увидеть Эллиота или Клуб. Нет, тогда я наверняка свихнусь уже окончательно! Об этом не может быть и речи!

Тут я остановилась и посмотрела на Мартина. Он уютно устроился на кованом стуле, будто сидел дома в своем любимом кресле: правая рука задумчиво поглаживает нижнюю губу, сузившиеся глаза смотрят на меня с пониманием — казалось, он готов слушать меня вечно.

— И знаешь, что самое фиговое. Он способен на что угодно, — сказала я. — Он такой сексуальный. Такой чувственный. Неприкрыто чувственный. Ты даже не представляешь, как он ест. Он не ест, а вбирает в себя еду, будто занимается с ней любовью. И танцует он точно так же. Ты не поверишь! Люди расступались, чтобы посмотреть на нас. Я не знаю, что такого особенного мы делали. Да и какая разница! Я в жизни так не танцевала. Господи, а заниматься с ним сексом! Это что-то. Он способен играть любую роль. И жестокое садомазо, и традиционный секс, но такой пронзительный, словно электрическим разряд. И все же это было так, так…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация