Книга Снегурочка лёгкого поведения, страница 21. Автор книги Чарли Маар, Полина Довлатова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Снегурочка лёгкого поведения»

Cтраница 21

— Ага… — выдавливает, стягивая шнуровку. — Признавайся, Снежинка, ты мне так мстишь за то недоразумение на новый год?

— Что? В смысле?

— В прямом. Я раскусил твой коварный замысел, Снежа. Ты хотела, чтобы я себе нос на льду расквасил и до конца праздников лежал в гипсе.

Встав со скамейки, Борцов неуклюже семенит к катку, размахивая руками в воздухе для балансировки.

— Ааааа, я поняла, — хохочу, в два шага его догоняя. — Борцов, так ты у нас кататься не умеешь.

Почему-то о таком варианте я даже не подумала. Сама то я на коньках стою как на своих двоих, даже не смотря на долгое отсутствие практики. В детстве мы с папой очень часто на каток ходили. Я даже научилась делать перекидной прыжок.

— Хватит ржать, Снежинка, я серьёзно, — пыхтит Борцов, кое-как перебираясь на лёд и мёртвой хваткой цепляясь в бортик.

— Прости, — выдавливаю, сквозь выступившие от смеха слёзы. — Просто у тебя такой вид… беззащитный… это очень смешно, правда. Таким я тебя ещё не видела. Ты ж всё время такой весь деловой и самоуверенный, а тут… Прям кайф.

— Не торопись с выводами, Снежик, — подмигивает. — Настоящий кайф я тебе подарю в другом месте. И делать мы это будем с опорой на спину. В смысле ты будешь на спине. Потому что я предпочитаю всё же сверху.

— Ага. Мечтай, Борцов. Только в твоих извращённых фантазиях, — фыркаю. — Ладно, иди сюда, так уж и быть, преподам тебе пару уроков от профессионала.

21 глава

Следующие пару часов я убиваю на то, чтобы научить Борцова ходить по льду. Да-да, именно ходить, потому что катанием это никак не назовёшь.

— Я не понимаю, зачем ты так топаешь? Надо, не отрывая ноги, просто скользить вперёд, — в сотый раз показываю ему шаг. — А ты как будто занимаешься строевой на коньках.

— Я просто пытаюсь вбить лезвие в лёд, чтобы чувствовать себя устойчивее.

Пыхтя от усердия, Борцов снова начинает втаптывать ногу, пытаясь продолбить коньком лёд, а когда делает следующий шаг, его нога-таки цепляется за продолбленную им ямку и, размахивая руками, он со всего размаху шмякается в сугроб, собранный снегоуборочной машиной.

— Да уж, — хохочу, стоя над его распластанной тушей. — Фигурист из тебя дерьмовый, Борцов.

— Очень смешно, — выплёвывает забившийся в рот снег, и сам растягивает рот в улыбке, протягивая вперёд руку. — Помоги, пожалуйста, встать. Сам я, по ходу, из этого сугроба выберусь только по весне, когда он растает вместе с этим чёртовым катком.

Сжалившись, хватаю Лёшу за руку и в этот момент, этот козёл резко дёргает меня на себя. От неожиданности я теряю равновесие и заваливаюсь прямо на него.

— Ну ты и скотина, Борцов, — визжу, потому что снег тут же забивается мне под куртку и за шиворот. — Чтоб я ещё раз повелась на твои просьбы? Да иди ты знаешь куда, фашист, проклятый! Да хоть хребет себе здесь переломай, я тебе руки не подам. Гад… просто… ГАД!!!

Начинаю активно вертеться, пытаясь вылезти из сугроба, но этот козёл вцепился в меня мёртвой хваткой. Лежит на спине и ржёт во весь голос, прижимая к себе и не давая вылезти.

— Хватит ругаться, Снежинка, — шепчет мне на ухо, уткнувшись в волосы. — Тут полный каток детей, между прочим.

— Вот и отлично, — шиплю злобно. — Пусть знают, что ты фашист и будут осторожнее. От таких гадов как ты надо держаться подальше.

Бросаю беглый взгляд по сторонам и всё же снижаю голос на несколько децибел, потому что Борцов прав, здесь правда много детей.

— Какая ты у нас заботливая, Снежа. За детишек переживаешь, — ухмыляется, затаскивая меня на себя сверху.

Сейчас получается, что он лежит спиной на сугробе, а я на нём. Понимаю, что он сделал это специально, чтобы мне было не холодно, поэтому злость на этого гада немного гаснет. Нет, он, конечно, козёл, но… заботливый козёл. А это как-то… ненормально.

Нависаю над Борцовым, пристально его разглядывая. Его лицо растянуто в широченной улыбке, а на длинных, нереально длинных для мужчины ресницах, лежат маленькие переливающиеся снежинки.

— О чём ты думаешь? — спрашивает, сильнее сжимая руки на моей талии, и я только сейчас замечаю, что он в какой-то момент уже успел забраться мне под куртку и свитер и сейчас его немного грубые пальцы поглаживают голый участок моей кожи, от чего она тут же покрывается мурашками. Хотя, стоп, что я вообще говорю. Мурашками она покрылась, конечно же, от холода.

— О том, что мир несправедлив. Нельзя мужчине иметь такие бессовестно длинные ресницы, — ёрзаю, пытаясь скинуть с себя его руки, но этот гад только сильнее их на мне сжимает. — А ты?

— А я думаю о том, что если ты будешь так ёрзать, то я проиграю спор, потому что не только сам тебя поцелую, но и ещё кое-что сделаю с тобой прямо в этом сугробе. То, что на новый год не успел.

— Дурак, — смеюсь, шлёпнув его по плечу, но ёрзать тут же прекращаю.

— Кстати, на счёт поцелуя, — тут же подхватывает. — Ты не думаешь, что за сегодняшнее испытание я его заслужил?

— Не-а, — качаю головой, ехидно улыбаясь. — Не дождёшься, Борцов. Я спор проигрывать не намерена, так что поедешь ты в свою Москву не целованным.

— Поглядим. Ещё не вечер, Снежинка.

Я не знаю какого чёрта происходит, но мы всё ещё продолжаем лежать в сугробе и смотреть друг на друга, обмениваясь ехидными улыбочками. И, несмотря на то, что мне чертовски холодно, желания вылезать совершенно нет.

— Вестаааа, — над моим ухом раздаётся громкий голос какой-то женщины, — Всё, малышка, пора домой, а то заболеешь.

Видимо крик этой мамаши, зовущей своего ребёнка, и выводит меня из транса. Потому что я тут же подскакиваю на ноги и начинаю быстро оттряхивать себя от снега.

Лёша тоже встаёт вместе со мной. На удивление, довольно легко и без моей помощи и тоже стряхивает с себя снег.

— Дурацкое какое-то имя “Веста”, — бормочу, чтобы разбавить неловкое молчание. — Звучит как кличка собаки. Я вообще не понимаю эту дибильную моду на странные имена. Ну называли же раньше детей нормально — Маша, Таня, Ксюша. А сейчас какие-то непонятные Луизы, Весты, Элеоноры. Моя знакомая назвала дочь Моника, представляешь? Ну это же идиотизм. Павлова Моника Ильинична, блин. Вообще ребёнка не жалеют. Ну ей же с этим именем всю жизнь ходить.

Борцов смеётся в ответ на моё такое эмоциональное возмущение. Берёт за руку и ведёт с катка на скамейку. И я на ходу отмечаю, что сейчас он идёт совершенно спокойно. Не семенит и никуда не заваливается.

— Мою дочь будут звать Ассоль, — говорит, усаживая меня на скамейку. Наклоняется и сам начинает развязывать шнуровку на моих коньках.

— Какую дочь? — тут же недоверчиво свожу брови.

Вот только сюрприза с беременной женой мне ещё не хватало. Нет, я, конечно, себе ничего лишнего не позволяла и вообще, у нас с Лёшей чисто деловые отношения, но всё равно не хотелось бы узнать, что я провожу столько времени, тесно общаясь с чужим женатым мужиком.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация