Книга Капитан Хорнблауэр. Под стягом победным, страница 114. Автор книги Сесил Скотт Форестер

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Капитан Хорнблауэр. Под стягом победным»

Cтраница 114

И тут же овладел собой, внутренне презирая себя за детскую слабость. Чтобы отвлечься, он стал глядеть на такое любимое синее небо, на черных бакланов над обрывами, на кружащих в синеве чаек. Милях в пяти от Росаса белели марсели — фрегат его британского величества «Кассандра» неусыпно следил за четырьмя линейными кораблями в заливе, а еще дальше Хорнблауэр различал бом-брамсели «Плутона» и «Калигулы» — адмирал Лейтон, недостойный муж обожаемой леди Барбары, по-прежнему командует эскадрой, но сейчас лучше из-за этого не огорчаться. Эскадра ждет, когда Средиземноморский флот пришлет подкрепление, чтобы уничтожить его победителей. Британия отомстит за «Сатерленд». Как ни мощны пушки Росаса, Мартин, вице-адмирал, возглавляющий блокаду Тулона, проследит, чтобы Лейтон не сел в лужу.

Хорнблауэр перенес взор на крепостной вал с громадами двадцатичетырехфунтовок. На угловых бастионах стоят и вовсе исполины — сорокадвухфунтовые пушки. Он перегнулся через парапет и поглядел вниз; уступ высотой в двадцать пять футов, затем ров, а по дну рва вьется крепкий частокол, который не прорвать иначе, как подойдя вплотную. С налету Росас не взять. Десятка два часовых, подобно самому Хорнблауэру, расхаживали по стене, напротив высились массивные ворота с крытой галереей, на которой укрывались еще человек сто, готовые отразить атаку, если ее не заметят первые двадцать.

Во дворе под стеной маршировало пехотное подразделение — до Хорнблауэра отчетливо долетали итальянские команды. Бонапарт завоевывает Каталонию силами своих сателлитов — здесь воюют итальянцы, неаполитанцы, немцы, швейцарцы, поляки. Мундиры на солдатах не лучше, чем их строй: лохмотья, да и те разномастные — белые, серые, коричневые, в зависимости от того, что нашлось на складе. К тому же они голодают, бедолаги. Из пяти-шести тысяч расквартированных в Росасе солдат этот полк единственный занят строевой подготовкой — остальные рыщут по окрестностям в поисках пропитания. Бонапарт не намерен кормить людей, чьими руками завоевывает мир, да и платит им от случая к случаю, с опозданием годика этак на два. Хорнблауэр дивился, как эта прогнившая империя еще не рухнула. Вероятно, потому, что ее соперники, европейские короли и князьки, являют собой полнейшее ничтожество. В эту самую минуту на другом конце Пиренейского полуострова ей преградил путь настоящий военачальник с армией, которая знает, что такое дисциплина. Это противостояние решит судьбу Европы. Хорнблауэр не сомневался, что победят красные мундиры Веллингтона — он был бы в этом уверен, даже не будь Веллингтон братом обожаемой леди Барбары.

Тут он пожал плечами. Даже Веллингтон не победит Французскую империю так быстро, чтобы спасти его от суда и расстрела. Мало того, время, отпущенное ему для прогулки, истекало. Следующий пункт небогатой программы — посетить раненых в каземате, потом — пленных в здании склада. Комендант любезно разрешил ему проводить там и там по десять минут, после чего его вновь запирали — читать и перечитывать пяток книг (больше в Росасе не нашлось), или ходить взад-вперед по комнате, три шага туда, три шага обратно, или лежать на кровати ничком, думая о Марии, о ребенке, который родится под Новый год. И еще мучительнее — о леди Барбаре.

II

Хорнблауэр проснулся ночью и с минуту гадал, что же его разбудило. Потом звук повторился, и он понял. То был глухой артиллерийский раскат. Стреляли пушки с крепостного вала над его комнатой. Он рывком сел — сердце отчаянно колотилось — и еще не коснулся ступнями пола, как вся крепость пришла в движение. Над головой палили пушки. Где-то далеко, вне крепости, тоже звучала канонада — сотни выстрелов сливались в многоголосом хоре. В небе вспыхивали зарницы, их слабые отсветы проникали в комнату сквозь зарешеченное окно. Сразу за дверью били барабаны и гудели горны, призывая гарнизон к оружию. Во дворе стучали по булыжнику кованые сапоги.

Чудовищная канонада могла означать только одно: под покровом тьмы в бухту проскользнула эскадра и теперь бортовыми залпами разносит стоящие на якоре корабли. В полумиле от него разыгрывается величайшее морское сражение, а он не видит — это сводило его с ума. Он попробовал было зажечь свечу. Дрожащие пальцы не справились с кремнем и огнивом — он бросил трутницу на пол, нашарил в темноте и надел сюртук, штаны, башмаки, и тут же яростно заколотил в дверь. Он знал, что часовой за дверью — итальянец, сам же он по-итальянски не говорил, только бегло по-испански и чуть-чуть по-французски.

— Officier! Officier! — кричал Хорнблауэр.

Наконец он услышал, как часовой зовет сержанта, а затем и различил унтер-офицерскую поступь. Лязг и топот во дворе уже стихли.

— Что вам нужно? — спросил сержант. По крайней мере, так Хорнблауэр догадался — слов он не понял.

— Officier! Officier! — не унимался Хорнблауэр, продолжая молотить по тяжелой двери.

Залпы гремели без перерыва. Хорнблауэр что есть силы лупил кулаками в дверь, пока не услышал, как в замке повернулся ключ. Дверь распахнулась, свет фонаря ослепил Хорнблауэра, он заморгал. Перед дверью стояли часовой, сержант и молодой субалтерн в ладном белом мундире.

— Кес-ке мсье дезир? — спросил офицер. По крайней мере, он говорил по-французски, хотя и весьма посредственно.

— Я хочу видеть! — Хорнблауэр с трудом подбирал слова. — Я хочу видеть сражение! Выпустите меня на крепостной вал!

Молодой офицер нехотя помотал головой: как и остальные, он сочувствовал английскому капитану. Говорят, того скоро отвезут в Париж и расстреляют.

— Это запрещено, — сказал он.

— Я не сбегу. — От волнения у Хорнблауэра развязался язык. — Даю слово чести… клянусь! Пойдите со мной, только выпустите меня! Я хочу видеть!

Офицер заколебался.

— Я не могу оставить свой пост, — сказал он.

— Тогда выпустите меня одного. Клянусь, я не уйду со стены. Я не попытаюсь бежать.

— Слово чести? — спросил субалтерн.

— Слово чести. Спасибо, сударь.

Субалтерн посторонился, Хорнблауэр пулей вылетел из комнаты, пробежал по короткому коридорчику во двор и дальше по пандусу на выходящий к морю бастион. Как раз когда он оказался наверху, оглушительно выпалили сорокадвухфунтовые пушки. Языки оранжевого пламени ослепили его. В темноте клубился горький пороховой дым. Не замеченный никем из артиллеристов, Хорнблауэр бегом спустился по крутым ступенькам на куртину меж бастионов — здесь вспышки не ослепляли и можно было видеть.

Залив Росас освещали выстрелы. Потом, пять раз подряд, громыхнули бортовые залпы, и каждый озарил величавый корабль в безупречном кильватерном строю. Эскадра скользила мимо стоящих на якоре французских судов, и каждый корабль палил в свой черед. Хорнблауэр различил «Плутон» — английский военно-морской флаг на грот-мачте, адмиральский флаг на бизань-мачте, марсели расправлены, остальные паруса взяты на гитовы. Там Лейтон, ходит по шканцам, может быть — думает о леди Барбаре. За «Плутоном» шел «Калигула». Болтон тяжело ступает по палубе, упиваясь грохотом бортовых залпов. «Калигула» стрелял быстро и четко: Болтон — хороший капитан, хотя и плохо образованный человек. Изречение императора Калигулы «Oderunt dum metuant» — «Пусть ненавидят, лишь бы боялись», выложенное золотыми буквами на корме его корабля, не значило для Болтона ничего, пока Хорнблауэр не перевел и не разъяснил смысл. Быть может, сейчас французские ядра бьют по этим самым буквам.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация