Лидсмад остановился и, склонившись, заглянул мне в лицо:
– Ты напугалась?
Я немного отстранилась и смущенно буркнула:
– А кто бы нет? Такое страховидло неожиданно появилось.
– Странно, Актур еще лет пятнадцать назад купил у Драконьих Гор патент на контракты с письмоносцами.
Нервно потерев переносицу, я уточнила:
– То есть оно еще и живое?
Дракон взял мою руку, уложил себе на локоть и увлек меня дальше по улице. Как ни странно, но шаг он замедлил, и мне не приходилось судорожно перебирать ногами в попытках нагнать слишком быстро идущего Церпена.
– Ты не ответил на вопрос.
– Я формулировал, – отшутился Гаро. – Письмоносцы не совсем живые. Это создания из мира духов, они даже не полностью разумны. Зато за определенную плату запоминают короткие фразы и доносят их до получателя.
– Послать их можно только знакомому человеку?
– Да. При этом его нужно представить очень четко, чтобы не случилось какой-нибудь неловкой ошибки, – Лидсмад тепло улыбнулся, – у нас это очень распространено. И почтенные матери юных дракониц совсем не удивляются, когда чужие письмоносцы поют о любви.
– Путают?
– Путают, – кивнул Гаро. – У нас все просто: сын похож на отца, дочь – на мать. Со златокосыми только какой-то странный прокол.
Дойдя до площади телепортационных кругов, мы подошли к контролеру. Хм, Гаро же телепортируется куда хочет и как хочет?
– На двоих в Академию, – коротко бросил дракон и ненавязчиво продемонстрировал браслет с королевским вензелем.
Контролер уважительно посмотрел на браслет, а вот мне достался слегка презрительный взгляд. Что, мол, такая замарашка делает рядом с человеком, имеющим допуск ко всем стратегическим объектам королевства.
– В Академию можно переместиться только через зарегистрированные портальные круги, – пояснил дракон и нахмурился: – Чем ты недовольна?
Я одернула подол простого, непарадного платья и проворчала:
– Все в порядке.
А ведь и правда, наверное, пора поставить дракона перед фактом: Квинлиг и Церпен – это драконья песня. А если по-людски, то мы как раз не по-людски живем. Звучит глупо, но суть отражает точно. Что был ритуал, знают всего несколько человек. И при этом бесчисленное множество человек знают, что драконы закатывают пышные свадьбы. Вернее, я как раз об этом не знала, но если это происходит в Академии, то свидетелей должно быть много.
Гаро уверенно провел меня в центр одного из телепортационных кругов и, прижав к себе, шепнул:
– Приготовься.
– Ваш ритуал совершенно точно нерасторжим? – спросила я, и дракон сбился, сияние круга погасло, а контролер недовольно нахмурился.
– Совершенно точно, – кивнул дракон.
– Тогда нам нужна нормальная свадьба по человеческим традициям. – Тут я чуть подумала и откорректировала: – Зайдем в магистрат и внесем себя в списки. Лорд и леди Гаро, муж и жена. Вероятно, быть Квинлиг и правда почетно. Но не среди людей.
Дракон пожал плечами и спокойно сказал:
– Если хочешь. Но для духов это ничего не изменит.
– Зато для людей многое поменяется, – так же спокойно ответила я. – Да и для меня тоже. Мало удовольствия быть без спросу отданной замуж. Но так же без спросу стать «женщиной без определенного социального статуса» еще гаже.
Дракон прижал меня к себе еще крепче, уткнулся носом в макушку и прошептал:
– С каждым днем я все лучше понимаю людей, Аркадия. Я все исправлю, верь мне. Ты Квинлиг рода Гаро, и ты станешь кем захочешь.
На глаза навернулись слезы. Вокруг разгоралось сияние портальной магии, а я думала о том, что уже не особенно хочу становиться кем-то особенным. Тут лишь бы овощем не стать. Эх.
Мучительный рывок, головокружение, и вот я вновь наблюдаю портальный зал Академии.
– Мне кажется, – шепнула я, преодолев дурноту, – что Дориан тоже видел письмоносца впервые. Иначе с чего бы ему обзавестись ссадиной на виске?
– Быть может, леди Маркаду все-таки попала по нему? – пожал плечами дракон и решительно направился к ожидающему нас ректору.
Тот, поймав мой взгляд, чуть поежился, но постарался улыбнуться:
– Добро пожаловать в Академию. Если я не ошибаюсь, то раньше вас, милорд Гаро, сюда никакой ветер не приносил.
– Намекаете, что все Церпены побывали в стенах вашей обители? – усмехнулся Лидсмад. – Это совершенно не так.
– Вот как? В любом случае прошу, следуйте за мной.
Ректор круто развернулся и практически полетел к выходу из зала.
– Нервничает, – хмыкнула я.
– Еще бы, – так же ехидно усмехнулся дракон.
А вот за ректором пришлось спешить. Запыленная юбка путалась в ногах, волосы выбились из косы и упали на лицо. Да что он себе позволяет, в конце-то концов? Мы, конечно, заинтересованы в его знаниях. Это если допустить, что он знает хоть что-то стоящее. Но и он без нас не обойдется!
«Хотя я не готова брать его в Драконьи Горы. Да и не получится, – подумала я. – Ритуал обратно не отыграть, драконы лучшие из лучших, если дело касается поисковых обрядов. На что рассчитывает Дориан?»
– Если я исчезну, сколько времени вам понадобится, чтобы найти потеряшку? – шепнула я украдкой.
– Нисколько, – уверенно ответил дракон. – Церпены всегда знают, где находится их Квинлиг. Когда ты ушла, я отрядил духов следить, чтобы никто не обидел ни тебя, ни леди Маркаду.
– Тогда я совершенно перестаю понимать что-либо, – озадаченно произнесла я. – Ритуал нерасторжим, Квинлиг украсть не получится. Чего же хочет ректор?
– Не торопись, – улыбнулся Гаро, – мы скоро это узнаем.
Очевидно, что дракон прав: ректор остановился у двустворчатых дверей и явно поджидал нас. К сожалению, мои новые способности сбоили и мне не удавалось прощупать эмоции Дориана.
– Прошу. – Он открыл перед нами двери.
Мне не доводилось бывать в кабинете ректора, и потому обстановка стала для меня откровением. Вот уж где человек не просто живет на работе, а живет с удовольствием. Огромный, просторнейший кабинет, рабочий стол и трон (а по-другому я это кресло назвать не могу) стоит перед витражом. Мягкий ковер на полу, диван вдоль одной стены и великое множество книжных полок.
Дориан прищелкнул пальцами, и диван ожил, подскочил и расположился напротив ректорского стола.
– Для удобства, – тонко улыбнулся ректор Венрайт. – Не сажать же дорогих гостей на стулья для провинившихся студентов.
Через витраж солнце не так сильно режет глаза, но все равно неприятно. Да и не видно выражения лица – ректор и его трон-кресло стали просто темной тенью на фоне ярких красок.