Книга Почти родственники, страница 69. Автор книги Денис Драгунский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Почти родственники»

Cтраница 69

Настя открыла дверь, глядя в сторону.

– Опять ключ забыл? – сказала она.

– Нет, – сказал Саша. – Просто.

Настя вздохнула и пошла в кухню.

– А кого я сейчас встретил, – вдруг громко и весело сказал он.

– Кого? – она остановилась, обернулась.

– Кочержицкого. Да, да! Представь себе!

– Где? – спросила она.

– В Манеже, представь себе. Зашел на выставку, и прямо у входа…

Саша Максимов был художник по интерьерам, а Кочержицкий был председатель худсовета в Комбинате, и от него зависело, дадут ли Саше серьезный большой заказ; там был конкурс, и уже ясно было, что заказ опять уйдет к кому-то другому, три месяца эскизов опять коту под хвост, и опять эскизы, и усталое горестное молчание Насти, и вермишель с жареным луком, но!

Но! Но вот сегодня произошло чудо, он случайно встретил Кочержицкого, тот оказался милейшим мужиком, но не это главное, а главное – эскизы приняты, заказ дадут, железно, на этой неделе все будет подписано, и ура, наконец-то.

Настя смеялась, и поздравляла, и обнимала его, и они достали последнюю из старых запасов бутылку, и сберегаемую на новый год сырокопченую колбасу, и пили, и смеялись, и строили планы, и им было хорошо, и они потом заснули, мокрые и горячие.


Вернее, Настя заснула, а Саша лежал, смотрел в потолок и думал, что это, конечно, глупо – так по-детски врать. Но он не мог больше терпеть тоску и злость, мрак и молчание, немой укор и полный тупик. Пусть неправда, пусть на три часа, зато весело и ласково. А завтра что-нибудь да будет. Война или революция, например. Или в самом деле Кочержицкий даст заказ. Бог все видит. А если Бога нет, так вот есть окно. Седьмой этаж.

От этой мысли ему стало совсем спокойно, и он заснул.

Когда он стал дышать мерно и чуть всхрапывая, Настя открыла глаза. Она сразу поняла, что Саша врет. Ну и что? Ну и подумаешь! А завтра можно будет вообще убежать отсюда. Хоть бы и через окно. Наплевать. Все надоело.


Утром зазвонил телефон. Саша потянулся с кровати к столу. Чуть не свалился. Выругался. Схватил трубку. Это был приятель Сева Шатурин. Он прокричал:

– Слушай радио, Горбачева свергли, у власти хунта, в городе танки! – и бросил трубку.

– Что такое? – проснулась Настя.

– Горбачева свергли, – сказал Саша. – У власти хунта. В городе танки.

Они с Настей счастливо засмеялись.

мертвый язык
Бойцовка

Во времена моей молодости был такой предмет, выточенный из титанового сплава. Штопор и открывалка в виде двух маленьких цилиндров. Они развинчивались, появлялся собственно штопор, а его футляр продевался в полукруглую проушину и становился поперечной рукояткой. Сама же проушина играла роль открывалки для пивных бутылок. В свинченном виде это был аккуратный брелок.

Эта штука называлась бойцовка.

Потому что бойцами у нас назывались активисты по части выпивки.

Не столько по части выпить, сколько по части раздобыть.

Надобно сказать, что времена моей молодости были не слишком удобными в смысле купить чего-ни-то из выпивки. Это теперь полнейший ассортимент на каждом углу, 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. А тогда и ассортимент был поуже, и магазинов сильно поменьше. И работали они, как правило, до семи вечера. Ну, до восьми.

До десяти работал только Елисеевский магазин на улице Горького.

А до одиннадцати – Смоленский гастроном на углу Арбата и Садовой.

И точка.

Однажды мы сидели у моей подруги Лены И. на «Речном вокзале». К половине двенадцатого уже всё допили. А хотелось страшно. А взять негде. И тут я сказал, что в аэровокзале, на Ленинградском проспекте, круглосуточно работает кафе. И там, в принципе, должно быть.

– Ну, ты боец! – и все стали собирать деньги.

– Кто поедет? – легкомысленно спросил я.

– Ты и поедешь! – закричали все и дали мне рублей десять.

Я взял с собой двух девочек для храбрости и веселья. Туда домчали на метро и троллейбусе. Заходим. Кафе закрыто, естественно. Но зато работает буфет. Народу никого. И продается болгарское «Каберне»! Сорок копеек стакан! Ура, какое счастье! Но только в розлив. Строго. Бутылками ни-ни. Обещаю целый рубль сверху. Тетка крепка, как кремень. Она, дескать, за бутылки отчитывается. «Так скажите, что разбили!» – «А где осколки?»

Что же делать-то?! И тут я вспоминаю, что утром ездил в зоомагазин за рыбками для маленькой сестры. Нужных рыбок не было, а пластиковые пакеты у меня в кармане. Прочнейшие, специальные, емкие!

Снова подхожу к прилавку.

– Вина, пожалуйста.

– Только в розлив, я же сказала!

– Да, да, конечно. Двадцать стаканов, пожалуйста.

Продавщица стаканы нам подвигает, мы их в пакеты льем, а она приговаривает:

– Ну, вы бойцы! Ах, бойцы! Вот так бойцы!

Мы пакеты завязали, уложили за пазуху…

Обратно ехали на такси.

Все прямо рухнули. А один парень, он был постарше, подарил мне свою бойцовку. Как наградное оружие.

Правда, я ее скоро передарил. Другому юному бойцу.

мертвый язык
Трансакционные издержки

В мое время поездка на троллейбусе стоила четыре копейки. На автобусе – пять, а на трамвае – три. На метро – тоже пятачок, но я про городской наземный транспорт.

В начале и в конце вагона стояли кассы в виде железных ящиков, а сверху было устроено пластмассовое навершие плавных очертаний. Со щелью, куда кидать монетки. Они попадали на крышку ящика. Когда монеток накапливалось много, крышка под их тяжестью слегка опускалась, и они соскальзывали в ящик.

А сбоку была билетная лента в такой кассете с ручкой. Заплатил, сам себе выкрутил билет и прошел, как говорится, в салон.

Люди просто так, бесплатно, билеты не брали. Стыдились, наверное.

Билет, как сказано, стоил три, четыре или пять копеек. Легче всего было в автобусах, потому что была монета пятачок.

А как быть в трамвае или в троллейбусе?

Поэтому вокруг кассы всегда была небольшая толпа и голоса: «Мелочь не опускайте! Копеечку не бросайте, пожалуйста!»

То есть я опустил пятак, а у кого-то три копейки и копейка, и вот я прошу, чтоб он мне эту копейку отдал. Потому что я пятак уже опустил. Ну, или я опустил гривенник, тогда мне надо получить пять, шесть, а то и семь копеек сдачи. В зависимости от того, автобус это, троллейбус или трамвай.

Случались сложные трансакции. «Гражданин, не опускайте… Сколько у вас? Десять? Давайте сюда, держите две, и гражданка вам даст две, а тот товарищ должен женщине три, а она вам одну, и с того товарища еще одна…»

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация