Книга Старик Хоттабыч, страница 37. Автор книги Лазарь Лагин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Старик Хоттабыч»

Cтраница 37

– Я просто не успел еще сдать золото, – соврал Джованни.

– Все равно мы бы тебя арестовали, – нагло осклабился следователь. – Возник бы вопрос, откуда у рыбака Джованни столько золота. Признайся сам, что это очень подозрительно. Откуда в нашей счастливой Италии может быть золото у простого рыбака? Будем надеяться, что ты отделаешься только конфискацией всего имущества и долголетним тюремным заключением. Впрочем… – тут следователь на минуту замялся, кивком головы приказал конвойным удалиться из кабинета и продолжал твердым голосом: – Впрочем, есть и другой, более приятный выход из этого неприятного положения.

– Какой? – спросили в один голос Джованни и Хоттабыч.

– Взятка, мои уважаемые синьоры. Да, да, взятка. Семья моя столь велика, а жалованье столь незначительно…

– Ни слова больше, о презренный взяточник! Мне противно и стыдно слышать такие речи. Сейчас я пойду и сообщу об этом твоему главному начальнику! – вскричал с непередаваемым презрением в голосе Хоттабыч.

– Вы этого не сделаете по двум причинам, уважаемый синьор, – отвечал ему, нисколько не повышая голоса, следователь. – Во-первых, вам придется, в таком случае, дать взятку и ему, а во-вторых, – и это самое главное, – вы не выйдете из моего кабинета иначе как под конвоем.

– Почему? – удивился Хоттабыч.

– Потому что я должен арестовать и вас.

– Меня?! Арестовать?! За что? Не ослышался ли я?

– Во-первых, потому что вы нарушили закон, предписывающий сдавать в казначейство все кольца, изготовленные из драгоценных металлов (тут следователь указал на хапугинское серебряное кольцо, красовавшееся на безымянном пальце правой руки Хоттабыча), а во-вторых… Вы не женаты?

– Да я никогда и не был женат, о коварный следователь!

– Ну вот-вот. А дозвольте узнать, внесли ли вы налог, причитающийся с вас как с холостяка?

– В мои годы?! – поразился Хоттабыч.

– Значит, вы не выполнили свой долг перед возрожденной Италией и уклонялись от уплаты налога на холостяков, – с удовлетворением заключил следователь. – Я, к великому своему сожалению, вынужден арестовать и вас. Впрочем, есть и другой, более приятный выход…

– Взятка? – догадался Хоттабыч, и следователь утвердительно кивнул головой, не обратив внимания на то, что старик один за другим выдернул из своей бороды несколько волосков.

– Мне хотелось бы вам указать, – прервал следователь наступившую тишину, – что в нашей тюрьме вам придется очень несладко. Вас будут кормить соленым, а пить давать не будут. Каждый день я буду навещать вас с этим вот графином, наполненным прохладной вкусной водой, и вам так будет хотеться пить, что вы в конце концов все равно отдадите все свое золото и будете еще очень благодарны, если мы вас оставим в живых.

– А почему ты украл пять золотых, которые ты отобрал у Джованни? – спросил Хоттабыч, бросив при этом на пол разорванные волоски из бороды.

– Я никогда не ворую вещественные доказательства, – обиделся следователь, – вот они…

Он выдвинул ящик своего письменного стола и… не обнаружил там никаких монет. Он перерыл все ящики, переворошил все бумаги, лежавшие на столе, но ни пяти монет, отобранных у Джованни, ни кучи монет, которые только что извлек из своих карманов Хоттабыч, он нигде не нашел. Пропал также и составленный им протокол допроса Джованни.

– Это ты украл, проклятый старик! Ты и этот тихоня рыбак! Но ничего, я вас живо заставлю все вернуть! – завизжал от злобы следователь.

Он позвонил в колокольчик, и сразу вошли четыре жандарма с необыкновенно свирепыми физиономиями.

– Обыщите их! – приказал он, указав на Хоттабыча и Джованни.

Однако обыск не дал никаких результатов.

– Куда девались монеты и протокол?! – взревел следователь.

Хоттабыч молчал. Джованни беспомощно развел руками:

– Не знаю, синьор следователь.

– А ну-ка, заставьте старика заговорить! – приказал следователь и в предвкушении приятного зрелища уселся поудобнее в кресле.

Жандармы молча козырнули и неожиданно для следователя и самих себя вдруг с силой вышибли из-под него кресло и принялись нещадно избивать.

– Что вы делаете, негодяи?! – вопил следователь, воя от нестерпимой боли. – Ведь я вам приказал обработать арестованных, а не меня!

– Так точно, синьор следователь! – молодцевато отвечали жандармы и продолжали наносить ему удары до тех пор, пока он наконец не затих, потеряв сознание.

Убедившись, что следователь потерял сознание, жандармы, как по команде, тяжело вздохнули и принялись мутузить друг друга до тех пор, пока один за другим не попадали на паркет в полнейшем изнеможении.

– Ну, теперь, о драгоценный мой Джованни, все как будто в порядке, – удовлетворенно произнес Хоттабыч. – Уйдем же поскорее из этого негостеприимного дома.

С этими словами он взял Джованни за руку и спокойно, как сквозь двери, провел его на улицу сквозь толстую каменную стену дома, где их поджидали обеспокоенные их долгим отсутствием Волька, Сережа и Женя.

Километра два они прошли, не проронив ни единого слова. Потом Хоттабыч задумчиво сказал:

– Насколько я сейчас понимаю, о досточтимые мои спутники, золото, которое я вчера подарил Джованни и его друзьям, ничего, кроме горя, не может им принести. Я теряюсь в догадках, чем бы мне их все-таки отблагодарить…

– Прошу вас, синьор, не дарите нам ничего! – взмолился с ужасом в глазах Джованни. – Мы и так вам очень благодарны. Золото мы сохраним до лучших времен, а чемоданы мы продадим сегодня же и выручим за них достаточно денег.

– Золотых денег? – спросил Хоттабыч.

– Нет, обыкновенных, бумажных.

– А как они выглядят, эти обыкновенные бумажные деньги?

Джованни показал Хоттабычу мятую бумажку достоинством в пять лир.

Старик внимательно осмотрел ее и, ничего не сказав, вернул рыбаку обратно.

У берега моря наши путешественники горячо распрощались с Джованни, и он ушел, довольный, что избавился от тюрьмы и что так здорово досталось на орехи негодяю следователю.

Весело посвистывая, он приблизился к месту, где сегодня утром оставил лодку со своими товарищами. Там он увидел, что перед рыбаками на корме лодки лежит большая груда бумажных денег.

Это были настоящие деньги, каждая бумажка достоинством в пять лир, и самый привередливый чиновник из казначейства не обнаружил бы в них ничего подозрительного, пока не обратил бы внимание на номера.

Все десять тысяч бумажек, неожиданно очутившихся на корме лодки, были за одним и тем же номером. Это был тот самый номер, который стоял на бумажке, показанной Джованни незадолго до этого Хоттабычу.

Распрощаемся теперь с нашими гостеприимными рыбаками, которым пятьдесят тысяч лир пришлись очень кстати, и вернемся к нашим старым друзьям, дружно шагавшим в это время по шоссе. Хоттабыч только что закончил рассказывать о том, что произошло в кабинете следователя.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация