Книга Со мной так нельзя!: каким бывает насилие и как его распознать, страница 17. Автор книги Светлана Морозова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Со мной так нельзя!: каким бывает насилие и как его распознать»

Cтраница 17

Реальность:

Если муж и жена не сходятся во мнении относительно важных принципов семейной жизни, каждый из них вправе развестись. Но нет права применять насилие, чтобы заставить вторую половину вести себя так, как хочет первая.

В последнее время мне приходится читать всё больше историй о том, как женщина, побывавшая у не слишком умелого косметолога или массажиста, устала выслушивать от знакомых и незнакомых, от сослуживцев, от сотрудниц аэропорта и случайных полицейских на улице: «Он вас бьёт? Вы не должны этого терпеть!» Для героини такой истории это может быть забавно и отчасти досадно. Надо признать, что здесь есть и ещё один момент, причём радостный: у нас много неравнодушных людей, которые не будут делать вид, что синяки на теле женщины – это нормально; людей, которые показывают, что они на стороне пострадавшей , а не тирана. На самом деле, этот факт важен, потому что доказывает, что наше общество потихоньку меняется, переходя от позиции «Бьёт – значит любит» к той точке, где факты домашнего насилия будут вызывать всеобщее возмущение.

Если вас избили, сфотографируйте следы побоев. Обратитесь в травмпункт или поликлинику, где обязательно расскажите, при каких обстоятельствах получены телесные повреждения; если видимых следов нет, опишите болевые ощущения. Убедитесь, что врач правильно и подробно всё зафиксировал. Возьмите справку: в ней должны быть разборчиво указаны номер карты, дата обращения, Ф. И. О. врача, штамп медицинского учреждения, ваше имя и описание травм. Сохраняйте все копии документов.

Со мной так нельзя!: каким бывает насилие и как его распознать
Об агрессии, клыках и немного об эволюции
Со мной так нельзя!: каким бывает насилие и как его распознать

Всякий раз, когда в широкой аудитории заходит речь о домашнем насилии, находится хотя бы один участник (иногда даже участница) дискуссии, который скажет: да, то, что сделал тиран, плохо, но ведь он же мужчина! Агрессия свойственна мужчинам как виду (биологи, молчать!), и именно благодаря ей человечество распространилось так широко и получило все свои достижения, которыми мы сейчас пользуемся. Мужчина – воин, первопроходец, исследователь – не может быть не агрессивен, а следовательно, не может не быть насильником по отношению к тем, кто ему сопротивляется, в том числе и к самым близким. Женщина-жертва его полюбила потому, что почувствовала в нём силу, а теперь жалуется. Так нечего жаловаться, надо понимать своё счастье! Если вы, бабы, хотите обойтись в личной жизни без насилия, тогда выходите за спокойных и безобидных («омёжек», «аленей»), но при этом ни на что не годных самцов. А настоящий самец – тот, что нападёт на женщину из соседнего племени, притащит её к себе в пещеру, оплодотворит, чтобы распространить свои великолепные гены на много километров вокруг… Хищный силач безо всяких моральных ограничений, привнесённых современностью, – вот каков идеальный мужчина! И ВОТ ПОЧЕМУ ДОМАШНЕЕ НАСИЛИЕ НЕИСКОРЕНИМО: ЖЕНЩИНЫ ВСЁ РАВНО БУДУТ ВЫБИРАТЬ ТИРАНОВ И МУЧИТЕЛЕЙ, ИБО ТАК ВЕЛЯТ ИМ ВЕКА ЭВОЛЮЦИИ.

Примечательно всё-таки, как любят сторонники домашнего насилия апеллировать к давно прошедшим эпохам, причём неважно, идёт ли речь о заре формирования человечества или о Средневековье. В их представлении канувшие в Лету времена – это некий утраченный рай для «сильных мужчин», которых они пишут, разумеется, с себя. Но давайте приглядимся, так ли это. Если эволюция шла именно по вышеописанному пути, то она должна была привести к формированию суперсамца – того, кто всех выше, мускулистее, агрессивнее. Однако это не подтверждается на практике: возьмём наших родственников-гоминидов, гориллу и шимпанзе, и поставим их рядом с человеком – что получится? Человек окажется среди них самым хилым. Горилла и выше, и мощнее, чем он, а шимпанзе хотя и ниже, но гораздо мускулистее – и при случае способен нанести человеку серьёзные травмы. С агрессивностью тоже вышла промашка: шимпанзе и горилла клыкасты, что охотно демонстрируют перед нападением, а если человек оскалит зубы, то его клыки, практически не выступающие из зубного ряда, напугают разве что самого маленького детёныша. Похоже, древние самки отдавали предпочтение не самым клыкастым и шкафообразным, а прямо-таки наоборот.

Оказывается, с эволюцией не всё так просто, как полагают сторонники представления о суперсамцовости насильника. Долгое время считалось, что клыки у предков современного человека уменьшились в связи с появлением каменных орудий, сделавших это естественное оружие (и средство устрашения) излишним. Однако теперь выяснилось, что клыки стали меньше задолго до изобретения первых каменных орудий (около 2,5 млн лет назад). Поэтому американский антрополог Оуэн Лавджой 15 предположил, что это произошло по социальным причинам. Попросту говоря, самцы начали меньше враждовать из-за доминирования в стаде, из-за самок, из-за территории и к женским особям и детёнышам стали относиться более заботливо. Вот как пишет об этом А. Марков в книге «Эволюция человека»:

По мере укрепления парных связей предпочтения самок должны были постепенно сместиться от самых агрессивных и доминантных самцов к самым заботливым. У тех видов животных, у которых самцы не заботятся о семье, выбор самого «крутого» самца часто оказывается для самки наилучшей стратегией. Отцовская забота о потомстве в корне меняет ситуацию. Теперь самке (и её потомству) гораздо важнее, чтобы самец был надёжным кормильцем. Внешние признаки агрессивности (например, крупные клыки) начинают не привлекать, а отталкивать самок. Самец с крупными клыками с большей вероятностью будет повышать свой репродуктивный успех силовыми методами, при помощи драк с другими самцами. Такие мужья выходят из моды, когда для выживания потомства необходим старательный и надёжный муж-кормилец. Самки, выбирающие мужей-драчунов, выращивают меньше детёнышей, чем те, кто выбрал неагрессивных работяг. В итоге самки начинают предпочитать самцов с маленькими клыками – и под действием полового отбора клыки быстро уменьшаются.

В результате у наших предков сформировался социум с резко пониженным уровнем внутригрупповой агрессии. Возможно, была понижена и межгрупповая агрессия, потому что при том образе жизни, который предположительно вели ардипитеки, трудно предполагать развитое территориальное поведение. Неравномерность распределения ресурсов по территории, необходимость преодолевать большие расстояния в поисках ценных пищевых объектов, высокий риск попасть на обед хищнику – всё это делало затруднительным существование чётких границ между группами и тем более охрану этих границ.

Снижение внутригрупповой агрессии создало предпосылки для развития эффективной кооперации. Отсюда нетрудно вывести последующее освоение потомками ардипитеков совершенно новых типов ресурсов – в том числе переход к питанию падалью в саванне (это было, несомненно, весьма рискованным делом, требующим высокого уровня кооперации самцов), а затем и к коллективной охоте. Последующее увеличение мозга и развитие каменной индустрии в модели Лавджоя предстаёт как побочное – и даже в известной мере случайное – следствие того направления специализации, по которому пошли ранние гоминиды. Предки шимпанзе и горилл имели те же исходные возможности, но их «повело» по другому эволюционному маршруту: они сделали ставку на силовое решение матримониальных проблем и в итоге так и не стали разумными. Ранние гоминиды «избрали» нестандартное решение – моногамию, довольно редкую стратегию среди млекопитающих, – и это, в конечном счете, привело их к развитию разума. 16

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация