Книга Капля чужой вины, страница 6. Автор книги Геннадий Сорокин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Капля чужой вины»

Cтраница 6

Директор Полубояринов был каким-то полумифическим существом, неуловимым Джо. Он постоянно отсутствовал на рабочем месте: то выезжал в управление хлебопекарной промышленности, то выбивал с мелькомбината дополнительные лимиты муки, то целыми днями «устанавливал взаимодействие» с предприятиями розничной торговли. Производственным процессом на заводе руководили два его заместителя: главный технолог и главный инженер, неизвестно по какой причине ополчившийся на меня.

Собравшись с духом, я пошел на прием к Горбашу. Для солидности надел форму, начистил до блеска ботинки.

Владимиру Николаевичу Горбашу было пятьдесят три года. Он был среднего роста, обычного телосложения, с чертами лица настолько грубыми, что казалось, это не лицо, а маска, вырезанная из цельного куска дерева. Глубокие морщины избороздили не только лоб и щеки Горбаша, они пролегли даже в уголках губ и на подбородке, отчего у главного инженера всегда было недовольное выражение лица. Говорил он короткими обрывистыми предложениями. Если внимательно прислушаться к его речи, то можно было заметить, что иногда Горбаш вместо звука «г» произносил мягкое «х», что выдавало в нем уроженца юга России или украинца.

Горбаш встретил меня неприветливо. Выслушав мою просьбу, он ответил отказом.

– То, что вы проживаете в нашем общежитии, еще ни о чем не говорит. Вас заселили сюда в обход установленных правил, по блату, так сказать. У нас ползавода нуждается в улучшении жилищных условий, но мы вынуждены идти на уступки и предоставлять комнаты… – Горбаш явно хотел сказать «всяким сомнительным личностям», но глянул на погоны и решил, что хамить представителю власти не стоит. – На нашем заводе, – продолжил он, – никто не учитывает продукцию поштучно. Зайдя на территорию завода, вы сможете съесть булочку, или отломить ломоть хлеба, или набить карманы пряниками. Да что говорить! В нашей столовой хлеб бесплатно на столах лежит, и он, этот хлеб, предназначен исключительно для наших работников.

– Прошу прощения, – спокойно, без вызова сказал я. – Вы что, серьезно полагаете, что я, офицер милиции, пойду пряники на заводе воровать?

– Я этого не говорил, – выкрутился инженер. – Я хотел сказать, что все наши сотрудники проходят специальную медицинскую комиссию и имеют допуск к работе с пищевыми продуктами. У вас есть такой допуск? Далее. На заводе много машин и механизмов, представляющих опасность для постороннего. Правила внутреннего распорядка требуют, чтобы каждый работник завода прослушал курс по технике безопасности, сдал зачеты и получил удостоверение установленной формы. Вы имеете такое удостоверение?

– У меня нет ни медицинской книжки, ни удостоверения по технике безопасности. Но в душ-то я могу сходить? Для посещения душа не надо никаких курсов проходить?

– Душевые кабины предназначены исключительно для работников завода. Располагаются они на территории предприятия. Для того чтобы вам выйти за проходную, необходимо иметь санитарную книжку…

– Спасибо, я все понял! – Я не стал дослушивать Горбаша и вышел.

Главный инженер лукавил, если не сказать – врал как сивый мерин. Я двадцать дней прожил в одной комнате с заводскими рабочими. По вечерам от нечего делать они рассказывали мне о жизни и обычаях хлебозавода. Так, например, я точно знал, что ни грузчики, ни технички специальной медицинской комиссии не проходили, справки об отсутствии сифилиса или чесотки не приносили. При устройстве на работу зачет по правилам техники безопасности принимал главный механик. Обычно он говорил: «Не суй пальцы куда не надо!» – и предлагал расписаться в журнале инструктажа по безопасности. С этого момента, если кто-то из работников получит увечье на производстве, то виноват будет исключительно он сам. Подпись в журнале есть? Есть. Значит, инструктаж прошел.

После разговора с Горбашом я весь вечер простоял в своей комнате у окна, наблюдая, как на территорию завода въезжают хлебовозки, как взад-вперед снуют работники второй смены.

«Формально Горбаш прав, – размышлял я. – Правила техники безопасности не объедешь и не проигнорируешь. Мне ничего не стоит поставить подпись в журнале главного механика, но как я ее поставлю, если я не являюсь работникам завода, и мне, по идее, делать на его территории нечего? Но, черт возьми, через три комнаты от меня живет Горелова Зинаида, незамужняя сорокапятилетняя кладовщица с промтоварной базы. Она чуть ли не каждый вечер в душ ходит. То есть ей можно, а мне нет? Галька-парикмахерша на заводе постоянно обедает – и ничего, ее главный инженер куском хлеба не попрекает. Нет, товарищ Горбаш, так дело не пойдет! Я научу тебя уважать советскую милицию. Сам ко мне явишься и на завод пригласишь».

Перед тем как лечь спать, я понял, как мне сломить главного инженера. Помочь в этом мне должны были особенности советской экономики и трудовой коллектив хлебозавода.

Глава 4

Мое общежитие находилось на территории хлебокомбината, который все, даже его работники, называли «хлебозавод», что было неправильно, но произносилось короче и удобнее.

Хлебозавод – это предприятие, на котором выпускается один или два вида продукции. Как правило, хлеб, формовой или подовый, сухари из него. На четвертом хлебозаводе, расположенном в квартале от Заводского РОВД, выпускался подовый хлеб – посыпанные сверху мукой круглые булки по 13 копеек. На первом хлебозаводе выпекали только формовой хлеб из пшеничной муки стоимостью 18 копеек.

Ассортимент продукции на нашем хлебокомбинате был в разы больше. В хлебопекарном цехе выпускался формовой хлеб из пшеничной муки высшего сорта. В пряничном цехе изготавливали пряники ванильные и лимонные. Этажом выше наполняли начинкой пряники «Сувенирные» и варили шербет. На пятом этаже главного производственного корпуса изготавливали торты. В булочном цехе пекли батоны по 22 копейки, сдобные булочки, соединенные по четыре штуки, булочки «Майские» с повидлом по 7 копеек штука и булочки, покрытые белой глазурью. Здесь же стоял автомат, изготавливавший жареные трубочки с повидлом, по вкусу и внешнему виду напоминающие длинный пончик с начинкой. Есть эти трубочки можно было только в горячем виде: остывая, они покрывались тонким слоем жира и становились невкусными. В новом пряничном цехе выпускали пряники по итальянской технологии, но долго цех не проработал, и этот вид продукции был снят с производства.

Для изготовления всех этих вкусностей на завод завозили огромными автомобилями-муковозами муку, яйца – сотнями штук, арахис – мешками, сахар – десятками мешков, вино – по фляге в день, коньяк – полбутылки на смену, сгущенное молоко – шесть фляг на смену, повидло – в огромных жестяных банках, дрожжи в специальных пачках, эссенции ванильные и лимонные, соль, соду и еще много-много всего в небольших коробочках и баночках.

Зайдя на хлебозавод, можно было наесться до отвала, и на количестве выпускаемой продукции это никак не сказывалось.

Но это еще не все. Хлебокомбинат стоял впритык с винзаводом. Между рабочими предприятий шел обмен продукцией, так что вино на нашем заводе не переводилось, а иногда просто рекой текло.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация