Книга Последнее желание, страница 43. Автор книги Сергей Волков

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Последнее желание»

Cтраница 43

И тут Митя проявит себя героем – скинет с плеча руку, вжикнет молнией сумки, повернется к Мишгану и спокойно, очень спокойно скажет:

– А не пошел бы ты, Калачев?

Секунду помедлит, чтобы насладиться тем, как меняется выражение лица Мишгана… И добавит, куда тому надо идти. Громко добавит, от души.

А потом в наступившей тишине выйдет из класса…

Что будет дальше? На выходе из школы дежурят Капитан и Старшина. Митя покажет им освобождение от физкультуры. Капитан кивнет, а потом обязательно посмотрит на Митю и вдруг спросит:

– Как дела, браток?

И Митя ответит тихо, но твердо:

– Я драться сегодня буду! – И мужественно добавит: – Скорее всего, их будет пятеро. И наверное, мне вломят…

А Капитан спросит:

– За дело драка-то?

И тогда Митя молча кивнет. Капитан помолчит, похлопает его по плечу и благословит какими-нибудь простыми героическими словами типа:

– Ну, тогда ничего не бойся. Кто прав, тот всегда побеждает… Особенно если сам захочет победить!

«Нет», – подумал Митя. – И исполнения такого желания мне уже не надо. Слишком все это… мелко, вот! Это как в анекдоте: «Я – джинн, я исполню любое твое желание, девочка!» – «Я хочу чупа-чупс!» – «Подумай хорошенько, ведь я могу все, я – джинн!» – «Я хочу чупа-чупс!» – «Нет, ты все же подумай еще, ведь я могу дать тебе все, что ты пожелаешь – наслаждения, радость, счастье…» – «Тогда я хочу чупа-чупс размером с этот дом!» – «Девочка, у тебя что, других желаний нет?!» – «Желания есть, фантазии нет…».

– Федор Анатольевич! – Митя отступил в сторону от ящика с саркофагом. – А давайте – я потом…

– Что – потом? – удивился взволнованный граф.

– Ну, желание – потом. Потом загадаю. Попозже. Можно?

– Я не знаю… – Торлецкий развел руками. – Откровенно говоря, с практикой отстроченного желания я не сталкивался. А что вас смущает, Дмитрий Карлович?

Митя помедлил, пытаясь сформулировать почетче то, что творилось у него в душе, и сказал:

– Предчувствие. Нехорошее предчувствие…

Глава седьмая

На следующий день после памятной драки, да какое там драки, – избиения, Илья и Зава сидели в уютной пивнушке на Воронцовке, «калякая», как выразился Вадик, «о делах наших скорбных». Настроение у обоих было препаршивое…

Накануне, проспавшись после коньяка, Илья сообщил своим, что Вадим помогает ему готовиться к госэкзаменам, и поэтому он переночует у Завадских – попусту нервировать родителей он не любил. Отец скептически хмыкнул в трубку – мол, знаем мы эти «подготовки», пиво-карты-девочки – но ворчать не стал: Завадские пользовались в семье Приваловых авторитетом.

Потом трубку взяла мама и предупредила Илью, что завтра по случаю хорошей погоды они вместе с Шуваловыми уезжают на все выходные на дачу, и поэтому он должен выбрать время, причем и в субботу, и в воскресенье, чтобы заехать к Шуваловым в Южное Измайлово – покормить рыбок, попугайчиков и морских свинок. Ключи – на зеркале, записка от тети Гали, как кого кормить, – там же. Илья в ответ недовольно промычал что-то: кормление шуваловского зверинца было делом знакомым, но таскаться на окраину Москвы два дня подряд, когда тут такое творится, – это счастье подвалило не очень кстати.

Так или иначе, но проблемы с родителями все же оказались улажены.

Более или менее оклемавшись, с утра друзья съездили на кладбище и навестили могилу Кости Житягина. День выдался сырой, моросило, и не скажешь, что вчера солнце пекло, как в июле.

Костя весело улыбался с выпуклой овальной фотографии, капли дождя играли в догонялки на полированном граните памятника. Ветерок шевелил широкие листья ландышей, посаженных в каменной цветочнице, шуршал зацепившейся за оградку пластиковой ленточкой от чьего-то венка… Все, как всегда, все, как обычно.

Илье, когда они шли обратно по мокрым дорожкам, подумалось, что нет на земле места, более незыблемого в своем постоянстве, чем кладбище. Воистину, отсюда начинается незримая дорога в вечность…

После кладбища отправились на Солянку, по выражению жаждавшего мести Завы, – «на разборку». Вадим подготовился основательно, прихватив с собой целый арсенал – туристический топорик, монтировку, два здоровенных кухонных ножа, вставленных в картонные одноразовые ножны, и баллончик с экстрактом кайенского перца.

– Ты, я так понимаю, сперва хочешь их обезопасить из баллончика, а потом порезать и порубить на части? – иронично спросил Илья, наблюдая за сборами Завы.

– Мужчина без оружия более голый, чем без одежды! – наставительно процитировал кого-то Вадик, засовывая в сумку топорик. – Кстати, может быть, тоже прихватишь чего-нибудь? Могу предложить отцовский молоток, шило и…

– И материну пилку для ногтей. Не смеши меня, ладно? И потом – ты же знаешь…

– Знаю, знаю, – Зава замахал руками. – Ты после войны – убежденный пацифист, оружие в руки не берешь… Особенно арматуру. Все, молчу, молчу! Ладно, поехали.

Пацифист – не пацифист, но Илья и впрямь старался после армии как можно меньше конфликтовать с кем бы то ни было, пытаясь всегда все решать добром. Конечно, в современном, невыносимо сучьем мире, получалось это с трудом, но, тем не менее, получалось.

Конечно, за пять лет, прошедших после возвращения ОТТУДА, воспоминания, по идее, должны были сгладиться, все же время – лучший лекарь, но с Ильей это не сработало. Проклятая память постоянно подстегивала его, являя наиболее шокирующие эпизоды пережитой войны в бесконечных снах.

В этих снах к Илье приходили погибшие пацаны из его взвода и упрекали его в том, что он живой, а они – нет. И хотя вины сержанта Ильи Привалова в их гибели не было, он все равно понимал, что пацаны правы. Просто судьба – это неуправляемая большегрузная машина без тормозов, нагруженная тротилом и несущаяся под гору. Кому-то повезет спрыгнуть, кому-то – нет.

Но страшнее всех был Володя. Он снился Илье не часто, но после Володи Илья просыпался в холодном поту и до утра не смыкал глаз.

Случилось это за неделю до ротации и за три месяца до дембеля. Комбат, подполковник Якимчук, пришел тогда к ним в палатку, сел на табуретку и сказал, ни на кого не глядя:

– Пацаны! Дело такое… Через ущелье в долину идет караван. Духам, которые сныкались в зеленке, едет пластид, выстрелы для гранатометов, патроны, средства связи и еще много чего. Караван, понятное дело, хорошо охраняется… Кроме вас, послать больше некого. Вы – самые обстрелянные, самые опытные тут. Но вам осталась неделя до возвращения. Я все понимаю… В общем, добровольцам через час – сбор возле штаба.

Комбат нахлобучил на голову фуражку и вышел. В палатке некоторое время было тихо, потом пулеметчик Леха Панарин усмехнулся и сквозь зубы процедил:

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация