В свете произошедших событий Крюков счел предложение бывшего участкового вполне разумным. Они попрощались с дежурным надзирателем, вышли через выломанные двери изолятора и отправились к ближайшему месторождению пива…
Возобновленное телешоу занимало весь десятый этаж «Башни смерти». На одиннадцатом в это же самое время проходила историческая встреча двух криминальных гигантов.
Депутат Карпушкин чувствовал себя хозяином положения. Он и вел себя соответствующим образом, вальяжно и снисходительно. Борман, напротив, болезненно переживал свою полную беспомощность. Ему оставалось только жаловаться и роптать на нового хозяина города.
— Ты развязал руки Расулу, — ныл Борман. — Он окопался в городе и теперь его отсюда не выгонишь. Подожди, не сегодня-завтра он и до тебя доберется.
Карпушкин раздраженно отмахнулся.
— Ерунда! Я его уже, считай, скрутил в бараний рог. Завтра же вышвырну его обратно за реку. Все будет как и прежде. Мне не нужен весь город. Я оставлю тебе все твои торговые точки. Но чтобы твоя шпана и на пушечный выстрел к моему заводу не приближалась. Хочу тебя успокоить: Расул мне больше не нужен. Остается простая формальность — сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться.
Неожиданно снизу послышался шум, крики и выстрелы.
— Что там за бардак? — возмутился Карпушкин.
Он полагал, что полностью контролирует город. Нелепая гибель Исмаила Джафарова вывела его из себя. Он только-только с большим трудом утряс эту проблему с людьми, которые стояли за Исмаилом. И тут на тебе, опять какой-то сюрприз.
Дверь распахнулась, и в нее сунулся перепуганный Бульдозер. Борман замер. Он уже связал возникшую панику со своей особой. А что, если Карп надумал разделаться с ним прямо здесь? Но Бульдозер не обратил на него никакого внимания.
— Гостиница захвачена расуловцами! — сообщил он. — Все нижние этажи. Они наверх ломятся!..
С момента освобождения Крюкова из заточения прошло уже несколько часов. Моросил дождь, небо было затянуто тяжелыми тучами. Крюков сидел с Чапаевым за столиком под тентом летнего кафе напротив гостиницы, пил пиво и наблюдал, как прямо перед ними разворачиваются специализированные подразделения милиции и ФСБ. Окутав напарников облаком выхлопных газов, мимо них протарахтел БТР. Постовые в платах и плащ-накидках мокли под дождем в оцеплении.
Чапаев только что вернулся из разведки. Поддев снизу пробку бутылки ногтем большого пальца, он одним движением, будто подбрасывая монету, скинул ее с горлышка и со вздохом облегчения развалился на пластмассовом стуле, буквально застонавшим под его мощной фигурой.
— Ну и что ты там нашпионил? — лениво поинтересовался у него Крюков. — Где Расул прячется?
Бывший участковый одним глотком ополовинил содержимое бутылки и представил диспозицию.
По его данным, абреки Расула ворвались в «Башню» внезапно. Пока одни отвлекали внимание внизу, другие на лифтах поднялись наверх. Теперь там, в гостинице, получился форменный слоеный пирог. Внизу люди Расула, но его самого с ними нет. Выше, на десятом этаже, охрана шоу и телевизионщики. Над ними вроде сам Расул со своей гвардией. Выше — Карпушкин с охранниками из «Ягуара» и с ними Борман со своими быками. У них там стрелка была. А сверху, на покрышке, снова расуловцы. Теперь все сидят, как в мышеловке, друг друга караулят. А снизу наши, менты, и фээсбешники их капитально обложили. Говорят, вертолет вызвали. Только и ждут сигнала к штурму.
— А почему же не начинают?
— Расул грозит взорвать гостиницу. Говорит, что она вся заминирована. Похоже, не врет.
— А что это моего друга полковника Сидорова нигде не видно? — покрутил головой Крюков, озирая площадь с прилегающими окрестностями.
Чапаев сделал загадочное лицо.
— Теперь не скоро увидишь. На него материал собрали — лет на пятнадцать, если судья попадется добрый и в хорошем настроении.
Крюков подозрительно посмотрел на своего спасителя.
— А ты, часом, к этому материалу отношения не имеешь?
— Как тебе сказать, чтобы не обидеть? — протянул Чапаев. — Лучше не спрашивай. Давай подумаем, что дальше делать будем?
Крюков беспечно махнул рукой.
— Что делать? Сейчас допьем пиво, заберемся внутрь этой долбаной башни и разнесем там все к едрене фене. Тебе что-нибудь в моем плане не нравится?
— Почему? Нормальный план. — Чапаев, казалось, целиком погрузился в изучение пивной этикетки. — А что мы там внутри забыли? Смотри, и без нас желающих хоть отбавляй. И наш ментовский СОБР, и фээсбешники. Еще бы, тут же телевидение работает! На весь мир прославиться можно!
— Или обфоршмачиться, что более вероятно, — поправил Крюков. — К тому же знаю я этих крутых пацанов. Натопчут, наломают, а пользы — ноль. В лучшем случае возьмут трупы.
— А за кого ты, собственно, переживаешь? — не понял Чапаев. — Педик-режиссер покоя не дает, или у Карпа телку увести надумал?
— Я обещал кое-что Игнату, — сказал серьезно Крюков, — и должен довести это дело до конца, я и так все время отвлекаюсь.
— Хороший был парень, — вздохнул Чапаев. — Я его неплохо узнал, когда он начальником безопасности в «Башне смерти» стал работать. Жалко, что так получилось… Так ты уже знаешь, кто его убил? В смысле баба или мужик? Кто тогда был с Лосем?
— Конечно.
— И скажешь мне?
— Ну разумеется, — Крюков сделал большой глоток пива и лукаво улыбнулся. — Но только если ты пойдешь со мной в «Башню смерти».
— А если нас там замочат? При таком количестве конфликтующих сторон это проще пареной репы.
Крюков рассмеялся и покровительственно похлопал коллегу по плечу.
— Не волнуйся, в таком случае перед смертью я открою тебе имя убийцы.
— Спасибо, братан. Ничего не скажешь, умеешь ты утешить человека в трудную минуту, — едва не прослезился донельзя растроганный Чапаев.
— А как мы проникнем в «Башню»? — Крюков внимательно оглядел здание снизу доверху. — Я подумал, может быть, подземные коммуникации проложены не только под заводом, но и под гостиницей? Ты там случайно не партизанил? Все-таки это твой участок.
— Случалось.
— Тогда чего мы ждем?
— Когда я допью свое пиво. Быть может, это последняя бутылка в моей жизни.
И бывший участковый с величайшим удовольствием вылил в рот последние капли народного напитка номер два.
Осажденные собрались в большом конференц-зале гостиницы. Постепенно они рассредоточились по залу, время от времени то собираясь в кучки, то снова расходясь в разные стороны. Со стороны этот процесс напоминал броуновское движение молекул, снятое в замедленном темпе.
Депутата Карпушкина охранял Бульдозер с парой ассистентов в форме «Ягуара»; Бормана сопровождали двое телохранителей. Здесь же присутствовали режиссер и продюсер шоу. Сароев неподвижно, как египетский фараон на троне, сидел на стуле, отрешенно уставившись в одну точку. Задославский торопливо ходил взад и вперед по залу, вздрагивая при малейшем шорохе, словно пациент невропатолога. Несколько быков Бормана и охранников депутата перекрывали выходы на лестницу и к лифтам. Те же из блокадников, кто не имел отношения к службам безопасности, вооружились стаканами и бутылками с алкоголем, без всякой меры используя их содержимое в качестве транквилизатора.