Книга Правый берег Егора Лисицы, страница 18. Автор книги Лиза Лосева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Правый берег Егора Лисицы»

Cтраница 18

–Накричал на меня. Бывает всякое, но тут…– дальше она заговорила невнятно, скрывшись в шкафчике.

–Позвольте я,– вынул из ее рук склянку, закрыл шкафчик.– Где он?

Повела плечами– ничего, я привыкла.

–Ну, если вы не очень заняты, то вот там.

В последней по коридору палате у окна стоит стул. На нем, опустив плечи, отвернувшись, бритый человек. На столике в беспорядке бинты, резко пахнет разлитым лекарством.

–Вы постойте просто здесь, я сама, сама.

Я остановился в дверях.

Сестра зашла, быстро заговорила. Пациент дернул шеей, посмотрел на нее, на меня. Встал. Огромный, длинные руки, как у животного ленивца, стул в них, как игрушка. Все крупное– нос, уши, выпуклые глаза близоруко прищурены.

–Извините меня, доктор,– он принял меня за врача, потер длинные руки, ладони.– Что-то я никак не пойму, что здесь,– обвел глазами, как будто обхватил всю комнату.

Сестра усадила его с улыбкой, принялась за дело. Быстро и аккуратно делала перевязку. На виске у пациента ссадина. Рана посерьезней на затылке. Круглая голова, хорошо различимо небольшое пятно, невус. Ягодная розовая родинка за ухом.

–Ничего, ничего, пожалуйста, не крутите шеей.

Я рассматривал его, прислонившись к двери. Пижаму ему выдали от разных комплектов– видно, не нашлось такого большого размера. Он заметил мой взгляд. Виновато почти улыбнулся, скорее, поджал губы.

–Да вы не волнуйтесь, это я что-то… растерялся. Понимаете, доктор…

Сестра собрала бинты. Уходя, я еще раз на него оглянулся. Белая обмотанная голова, полосатая гора на кровати– он снова хмуро смотрел в окно.


Я вернулся к заполнению карточек. Но сосредоточиться не удавалось, пациент из последней палаты крутился в голове. Я бросил писать, вот перед глазами картина– сестра бинтует его голову. Проговорил вслух фразу для запоминания последовательности черепных нервов: обонятельный, зрительный. О Зиночка, голубка белокрылая, тебя одну лишь вижу я. Вижу я… Строчки помогали очистить голову. Пациент из последней палаты очевидно был мне знаком. Где-то я видел эту фигуру совсем недавно. И вот я вспомнил. «Агнесса, Нанберг она по мужу, взяла его фамилию, посмотрите». Определенно я видел его, когда говорил с этой женщиной в УГРО, Верой. Он совсем не похож на свое фото, но это не важно. Я натренировался по деталям– этот силуэт– крупный, почти великан– сутулится немного, форма головы– он! Бросил недопитый стакан, чай плеснул на незаполненные карточки, черт. Лифт в нижний этаж. В подвале сыро, кипятят белье– я нашел сестру, она сосредоточенно складывала простыни.

–Могу я у вас узнать о пациенте?

–Этот? Который сердится, с травмой?– она шевелила губами, считая вслух стопки простыней,– десять, двенадцать…

–Откуда он здесь?

–Привезли накануне вчера.

–А жена? С ним была молодая женщина?

–Нет,– удивленный взгляд.– Его подобрали у реки, в каком-то болотце, в камышах. Он совершенно в потерянном состоянии. Ничего не помнит. Его привезли сезонные рабочие. Оставили его нам и вот– уехали! Нет, там никого не было больше. Они поискали вокруг, думали отыскать его вещи. Нашли вроде бы пиджак или пальто. Но, может, вещь и не его. Нашли еще один ботинок. Обычный такой, знаете. А второго нет.

–У реки на берегу? Случайно, не рядом с портом? Или, может, ниже?

–Совсем нет. В другой стороне. Недалеко от станицы. Видно, ограбили его на берегу. Хотели спихнуть в воду или так бросили. Раздели. В крови весь. Постучали к нам, мы уговаривали везти в больницу. У нас же другое направление… но прочли слово «лечебница» ини в какую. А он в таком состоянии, что было делать, взяли.

Получалось, его нашли совсем в другой стороне, далеко от пристани и гораздо выше по течению? Может, я все же ошибся, не тот.

–Расспрашиваем, что с ним случилось, говорит, не помнит. Очень нервничает, злится. Кричит.

–Злится?

–Ну да. Узнали только, что он сам из Армавира. Наверное, в Ростове был по делам. Документов при нем никаких.

–А почему из Армавира?

–Так он сказал. Город в карточке так и указан– четырнадцать, шестнадцать,– она продолжала считать стопки.– Мы хотели, кстати, говорить с вами, чтобы нам в милиции помогли разыскать его родных. Может, дали бы телеграмму в Армавир. Вы у профессора узнайте, он даст разрешение пациента хорошенько расспросить.

Армавир, что за ерунда. Неужели не он?

* * *

Профессор Рыдзюн, о котором говорила сестра, был примером человека выдающегося. Владелец «Электрической водной лечебницы» иее же главный врач при старой власти, он сумел удержаться и при новой. Средства на клинику получил у старовера-купца, сестра которого якобы «тронулась умом» после потрясения. В любом случае одна палата действительно была закреплена за неким особенным пациентом. Оснащена клиника по последнему слову. Здесь занимаются лечением неврозов. Пациентам предлагаются гидроэлектрические процедуры. Есть отделения для душевнобольных и для нервных болезней, а еще «кабинет Теслы»– терапия электричеством. Кроме лечения водой и светом, применяется душ Шарко при истерии. Профессор состоял в тесной переписке с Берлинским институтом психоанализа. Для проведении экспертиз по поручению суда Рыдзюн не раз привлекался к работе следствия как эксперт в области психиатрии. Именно поэтому я познакомился с ним.

После семнадцатого года клиника расцвела необычайно. У всех без исключения были расстроены нервы. Новая власть поддерживала самые авангардые идеи, такие как теория омоложения организма при помощи переливания крови от молодых старикам. В испытаниях принимала участие даже сестра Ленина. Совнарком в Москве разрешил открыть Институт по изучению мозга и психической деятельности под руководством Бехтерева. Шли разговоры об организации «лаборатории сна». Умный и осторожный Рыдзюн (профессор Р.) при поддержке властей «выбил» вРостове разрешение заняться не только механикой сна, но и теорией гипноза.

Работа в клинике мне подходила, и я не бросил своих дежурств, стараясь совмещать их со службой в милиции. Сам Р., на правах давнего знакомства, называл меня «товарищ сыщик». Временами разбирал при мне интереснейшие случаи, угощая красным от долгой заварки чаем, и любил порассуждать вслух о причинах преступных наклонностей. Профессор был немногим из тех, кто знал о моих трудностях с запоминанием лиц и страхе, что ситуация может ухудшиться.


Кабинет Р. был стратегически расположен так, чтобы он мог легко наблюдать за всеми, дверь он всегда держал открытой. Но самого профессора сейчас не было, я решил подождать и сел в кресло у стола. Над ним на блеклых обоях висела картина, неизбежная во всех клиниках такого пофиля: остров мертвых, заросший кипарисами, и перевозчик в саване– все явно к месту, избытку радости в клинике профессора взяться неоткуда. Наконец, продолжая отдавать какие-то указания на ходу, в кабинет вошел сам Р. Внешне он необычайно напоминал доктора Тульпа, изображенного на картине «Урок анатомии»,– не хватало только широкого воротника. Впрочем, экстравагантная деталь все же имелась: профессор почти никогда не снимал очки с синими стеклами, утверждая, что его глаза болезненно реагируют на свет. Когда я изложил просьбу расспросить пациента из последней палаты, он оживился.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация