Книга Друг-апрель, страница 42. Автор книги Эдуард Веркин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Друг-апрель»

Cтраница 42

Борец шагнул назад, запнулся за бордюрный камень, потерял устойчивость и сел на землю.

Дядя свирепо повернулся к остальным. Городские шарахнулись. Борец поднялся на ноги. Он хотел, видимо, что-то сказать, даже рот раскрыл.

— Ой-ой-ой! — дядя щелкнул зубами.

Борец махнул рукой и двинул за своими друзьями.

— Получили! — Тюлька соскочил со скамейки, подхватил камень и запустил вдогонку городским.

Не попал.

— Что-то я устал сегодня, — сообщил дядя Гиляй в пространство и уселся к матери. — Наверное, погода меняется.

Он вытряхнул из кармана тонометр, нацепил на запястье, измерил.

— Так и есть, — дядя вздохнул, — так и есть. Сто тридцать на семьдесят, куда это годится?

Аксён хотел сказать, что после дня рождения давление у дяди просто-таки космонавтское, но не сказал, в последнее время молчание нравилось ему гораздо больше.

— Тюлька, вот тебе пример, — дядя скорбно указал на себя. — Я еще молод, а здоровье уже подорвано напрочь… Как там говорится… Жестокий мир… Жестокий мир… а, нет вот как — пусть равнодушный свет доконает меня… Впрочем… — дядя Гиляй потряс черепом, — впрочем, все там будем, чаша сия никого не минует. Короче, Тюлька, береги здоровье смолоду и носи шерстяные носки.

Мать икнула особенно громко. Дядя взглянул на нее с состраданием.

Аксён подумал, что дядя, выпивший в меру, человек вполне приятный.

— Употребляй, но не злоупотребляй! — изрек дядя и быстро ткнул мать куда-то в область солнечного сплетения.

Икота прекратилась.

— Ваш папанька, царствие ему небесное, тоже через это пострадал, — дядя промокнул глаза платочком. — Я имею ввиду, через носки шерстяные, через их отсутствие. Я ему говорил — береги ноги, береги. А он ни в какую! Вот так и загнулся глупо…

Дядя всхлипнул и продолжил:

— Так что Тюлька носи носки. Лучше из собачьей шерсти. Жаль, что Жужжа у вас не густопсовая, ворс у нее теплый, хорошие бы носки получились…

— Внимандкл-внидлуке, пргроджн пзд Шарья-Буй прбыеват на првый путь! — объявил репродуктор.

— Эх, — дядя почесал щетину. — Не дадут человеку отдохнуть. Кстати, а где ваш старший брудер Иннокентий?

Аксён пожал плечами.

— К дружкам пошел, — ответил Тюлька. — К Хмыге, наверное.

— Жаль, — дядя решил причесаться, — жаль. Придется теперь мне ее волочь. По родственному, так сказать. У вас деньги на билеты есть?

Аксён помотал головой. Деньги у него были, но у дяди Гиляя они тоже имелись.

— Ладно уж, сироты, — дядя Гиляй сделал широкий жест расческой. — Прокачу вас, свои люди все-таки… Гляди-ка, и вправду прибывает.

— Прибывает, — выдохнула мать первое за два часа слово.

Показался локомотив. Тот же, пострадавший от Годзиллы.

— Любовь, а ну просыпайся! — дядя принялся похлопывать ее по щекам. — Пора, красавица, проснись…

Мать мычала.

— Любовь, просыпайся, пора в поезд грузиться! — дядя Гиляй принялся растирать матери уши. — Просыпайся, Любовь, пора!

— Ее Любка зовут, а не Любовь, — поправил Тюлька.

— Какая там к черту любовь… — Гиляй извлек из своей необъятной олимпийской сумки аптечку.

Из аптечки вытряхнул склянку, винтил крышечку, сунул матери под нос. Резко запахло аммиаком, у Аксёна зачесалось в голове, потом в горле, потом из глаз выдавились слезы.

Глава 15

— Дядя!

Тюлька ткнул Аксёна в бок.

— Что дядя?

— То! С ума сошел просто!

— Не беспокойся, Тюлька, это он так, расслабляется. Дядя Гиляй с ума не может сойти, он с него уже два раза сходил, в третий раз сходить уже не пускают…

— Еще как пускают! Вон у Руколовой отец каждую зиму сходит. В Никольское забирают…

— Будешь болтать — тебя тоже заберут, — пообещал Аксён. — Там недавно для сопливых корпус как раз открыли.

— Зачем? — осторожно спросил Тюлька.

— Много вас соплястиков с катушек соскакивает, надо же лечить. Там криотерапия…

— Это как?

— Кладут в ящик, а сверху азотом жидким заливают. Ты сразу замораживаешься в дуб. И так лежишь двое суток. А потом триста тридцать…

Тюлька исчез. Только что тут был — и вот уже нету. Аксён для интереса выглянул в окно, Тюлька съежившись, втянув в плечи голову, медленно крался вдоль стены.

Боится Никольского, Чугун его напугал. Рассказал однажды, что прадедушка был психом, и добавил, что психозные гены всегда передаются самым младшим. Самым младшим, сказал Чугун, всегда достается наиболее тухлый набор хромосом, с таким набором далеко не уедешь, к двадцати годам в Никольское, лечиться электричеством — а-а-а!

— Тюлька! — позвал Аксён в окно. — Что с дядькой-то?

— В парашют переоделся и в колодце топиться хочет.

— В колодце?

— Ага.

— Это он зря. Как мы его потом доставать будем?

Тюлька задумался.

— Чугуна к веревке привяжем и забросим! — хихикнул он. — А он его уцепит!

Тюлька засмеялся, видимо, представил. А потом резко замолчал и спросил:

— А какое сегодня число?

— Такое, — ответил Аксён. — Зачем спрашиваешь, если и так знаешь?

Он поглядел на календарь.

— Наверное, погода… — Тюлька вздохнул.

— Что погода?

— Нелетчицкая. Наверное, там погода нелетчицкая. Они же оттуда самолетом, наверное, полетят…

— Это точно.

Аксён выбрался из дома, умылся. Покурил, хотя и не хотелось. Но покурил, так, непонятно для чего. Выглянул во двор.

Возле колодца раскачивалась необычная фигура. Красная. Бесформенная. Дурацкая совершенно.

— Можно лебедку сделать, — сбоку вынырнул Тюлька. — Я тут прикинул…

— Что? — не понял Аксён.

— Лебедку. Ну, если дядя все-таки утопится, то можно будет его достать лебедкой…

Тюлька пустился с увлечением рассказывать, как лучше извлечь дохлого дядю из колодца, указывая на то, что затягивать с этим не стоит — дядя может здорово распухнуть и отяжелеть и тогда возникнут трудности. А лебедку можно снять с «газона», который валяется в лесу, петлю зацепить за ногу и смело тянуть…

Дядя Гиляй сначала не обращал внимания, затем повернулся.

— Ты что это, Вячеслав? — спросил он писклявым голосом. — Зачем меня в колодец хочешь?

Тюлька замолчал, покраснел и прыснул в сторону.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация