Книга Золотые пластины Харати, страница 2. Автор книги Эрнст Мулдашев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Золотые пластины Харати»

Cтраница 2

— Интересно, влюблялся ли этот человек когда-нибудь? — подумал я невзначай. — А если влюблялся, то от всей ли души?

Я стал думать о том, как редко мы, обычные люди, делаем что-либо от всей души: работаем, любим, страдаем… Чаще всего, мы играем, подменяя натуральную жизнь игрой в жизнь. И мы, члены тибетской экспедиции, пропитанные духом банального человеческого бытия и волей-неволей привыкшие «играть в жизнь», будем, наверное, там, в объятьях Шамбалы, чувствовать себя неуютно, поскольку у нас не будет хватать душевной чистоты, определенной Богом как главный критерий человеческого прогресса. Мы, начитавшись восточной эзотерической литературы, будем, конечно же, понимать умом значимость и благородство слов «чистая душа» или «любовь», но вряд ли сможем прочувствовать их всей душой. Нам для этого не будет хватать искренности, которую мы так привыкли утаивать внутри себя. Невольно и неосознанно мы будем корить себя за нашу эволюционную неполноценность, нам станет генетически грустно, но еще грустнее будет осознавать себя пока еще неразумными детьми перед лицом Великой Шамбалы.

Продолжая сидеть на ступеньках, я вспомнил Николая Рериха. Этот великий путешественник стремился найти и познать Шамбалу. Никто не знает — нашел он ее или нет. Об этом он умолчал. Но я почему-то думаю, что Рерих сознательно не описал в своих книгах что-то очень важное, значимое и таинственное. Почему? Смутное время двадцатых годов двадцатого века не позволило сделать это. Грусть сквозит между строк в его книгах, грусть неразделенных знаний, благородная грусть.

В этот момент я каким-то подспудным чувством осознавал, что и нам (если экспедиционным поискам будет сопутствовать удача) придется о чем-то умолчать, что-то недоговорить, с грустью уповая на неразумность публичного освещения некоторых технологий Шамбалы, основанных на понятиях «Сила Духа» и «Чистая Душа». Мир пока еще слишком злой. Тогда, перед началом экспедиции, в Катманду, я не знал, что вскоре буду держать в руках карту схему Города Богов, и что эта карта-схема может привести к открытию технологий по созданию новых жизненных форм на Земле, а слово «матрица» будет пульсировать в моей голове.


Золотые пластины Харати

Грусть сквозит между строк в его книгах, грусть неразделенных знаний


А тогда, когда я продолжал сидеть на грязных ступеньках, мне было всего лишь грустно.

— Сэр, аи эм хангри (сэр, я голоден), — раздался голос нищего.

Грязная исхудалая рука ткнула меня в бок.

— Наверное, ты в предыдущей жизни так в чем-то нагадил или так жировал, что в этой жизни получаешь наказание, — подумал я про нищего, протягивая ему непальскую рупию.

Грусть сквозит между строк в его книгах, грусть неразделенных знаний. Нищий, даже не сказав «сэнк-ю», снова ткнул меня рукой в бок, требуя еще денег. Я встал со ступенек, понимая, что сидеть и размышлять мне больше не удастся. Нищий схватил меня за майку. Я отшатнулся.

Уходя, я невольно оглянулся, — нищий с ненавистью смотрел мне вслед. От этого взгляда мне стало еще грустнее.

А сейчас, когда я, вспоминая первый день экспедиции в городе Катманду, пишу эти строки, за окном золотая российская осень. Идет сентябрь 2001 года. Прошло уже 2 года с момента экспедиции. За это время я успел написать первый том этой книги («Трагическое послание древних»), который Вы, дорогой читатель, возможно уже и прочитали. Напомню, что в первом томе книги были изложены логика и научные расчеты, говорящие о том, что на Земле должен существовать удивительный Город Богов, стоящий во главе стройной мировой системы пирамид и монументов древности, и что именно там должна находиться легендарная Вара, в которой древние люди после Всемирного Потопа заново клонировали нас — людей Пятой Человеческой Расы.

Первый том книги я написал за 11 месяцев. Параллельно со мной работала дизайнерская группа Ольги Ишмитовой (Ольга, Аня и Юля), выполнившая все оформление книги. Работали они на совесть, вкладывая душу в каждую иллюстрацию. И по второму тому мы работаем вместе.


Золотые пластины Харати

Начало работы над вторым томом книги совпало с церемонией открытия нового здания нашего Всероссийского центра глазной и пластической хирургии. До этого мы ютились в такой тесноте, что какой-либо министр, лежащий в коридоре или наличие палат «унисекс» казались нормальным явлением.


Золотые пластины Харати

Дизайнерская группа (Аня, Ольга, Юля)


А знаменитая Тамара Горбачева, у которой я впервые в мире произвел трансплантацию глаза и которая пролежала в единственной двухместной палате около года, получила прозвище «интердевочка», поскольку мы, от безысходности, подселяли к ней то одного, то другого иностранного больного, независимо от пола.

Здание, построенное по инициативе президента Башкирии Муртазы Рахимова, получилось очень красивым. Один из наших арабских больных, похожий на Бен-Ладена, побывав в новом здании центра, сказал, что оно больше похоже на президент-отель, чем на больницу. Я тоже, в последние месяцы превратившись во вполне приличного прораба и научившись ругаться со строителями матом, с восхищением глядел на произведение уфимских зодчих.

Церемония открытия, на которую приехали заместитель Председателя Правительства России Валентина Матвиенко, заместитель министра здравоохранения России Татьяна Стуколова и целый ряд других высокопоставленных лиц, получилась очень торжественной. А в конце, когда вся делегация выходила на улицу, духовой оркестр заиграл вальс «… в городском саду играет духовой оркестр…». Профессор Сагит Муслимов, хорошо танцующий вальс, подбежал и пригласил на танец Валентину Матвиенко. Они хорошо смотрелись. Вслед за ними вся площадь перед центром, заполненная людьми, начала кружиться в вальсе. Я пригласил на танец Татьяну Стуколову и, хоть и очень старался, по-моему, оттоптал ей ноги. Далее, по ходу продолжавшегося празднества я везде встречал Сагита Муслимова, рассказывающего о своем нервном напряжении во время танца с самой Валентиной Матвиенко.


Золотые пластины Харати

Церемония открытия нового здания Всероссийского центра глазной и пластической хирургии


Впоследствии я тихонько ушел из банкетного зала, поднялся в свой новый шикарный кабинет, прошел в дальнюю комнату и разжег там камин, испачкав свой выходной белый пиджак. Я сидел и смотрел на огонь, механически отвечая на вопросы собирающихся к огню людей — операционной сестры Светы, завхоза Олега, директора Юрия Ильича Кийко, дизайнера Юли и других. А глубинные основные мысли как бы затянулись в огонь и колыхались там вместе с пламенем. Внешне я был счастлив, но то глубинное, что затянулось в огонь, грустило, сильно грустило. Оно, мое глубинное внутреннее "Я", было недовольно. Оно не злилось, нет, оно тихим шепотом подсказывало мне, что шикарное здание, шикарный кабинет и вообще имидж известного состоявшегося человека — не мое, не родное. Оно, мое внутреннее "Я", чувствовало себя уютно и хорошо не среди дорогой мебели, а там, в огне костра, подобие которого я сделал у себя в кабинете в виде камина.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация