Книга В объятиях Шамбалы, страница 98. Автор книги Эрнст Мулдашев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «В объятиях Шамбалы»

Cтраница 98

— Пень! — сказал он.

Я понял правильно и сделал хороший глоток из… горла. Потом я протянул фляжку им обоим. Они с удовольствием выпили оставшийся спирт.

— Спасибо, мужики! — проговорил я по-русски.

Они ничего не поняли.

А потом мы лихо доехали до нашего лагеря, конечно же, хорошо поплутав.

Из палаток высунулись сонные лица ребят. Сергей Анатольевич Селиверстов сказал:

— Ну, как ты, шеф?! Поешь, каши много осталось…

Утром, проснувшись, я заставил себя умыться и переодеться.

А потом я отошел в сторонку и сел на землю — тибетскую землю. Она была холодной, но уютной.

— А ведь смерть-то прошла стороной! — отстранение подумал я.

Ко мне подошли Лан-Винь-Е с Тату.

— Среди китайцев не бывает трусов, — сказал Лан-Винь-Е.

— Великая нация не может иметь трусов, — важно подтвердил я.

Я вспомнил ангела с нелепым прозвищем «Голодный Черт», встал и прошептал:

— Спасибо тебе, добрый Черный Ангел!

Сегодня мы отправлялись домой.

Глава 21. Домой

Мы собрали вещи и погрузили их в автомобиль. Сергей Анатольевич Селиверстов задержался возле ставшего и вправду каким-то родным яка.

— Так я к нему привязался, шеф, что уезжать тяжело!

Як терся носом о впалый живот Сергея Анатольевича.

— Ну ладно, хватит сантименты разводить! Поехали, Сергей Анатольевич! — прервал я затянувшуюся прощальную сцену.

Мы залезли в наш джип и тронулись в обратный путь.

Лан-Винь-Е был очень доволен, он ехал домой. Тату грустил. Равиль часто и невпопад хохотал. Рафаэль Юсупов почему-то с удовольствием крякал на кочках. Сергей Анатольевич Селиверстов, элегантно поглаживая висок, постоянно смотрел в небо. А у меня болел желудок, но не очень сильно.

Кайлас был закрыт облаками. Его не было видно. А так хотелось помахать ему рукой…

— Тату! Лань-Винь-Е! Давайте подъедем к подножию гор, откуда начинается Город Богов. Будет крюк километров в двадцать, ну и что ж с этого! — предложил я.

Все согласились.

Мы подъехали к подножию гор и остановились. «Как по заказу», опустился туман и окутал нас белой пеленой.

Я вышел из машины и пошел к горе. Равиль пошел за мной.

Дойдя до горы, я опустился на колени и провел ладонью по каменистой поверхности горы (а вернее, одной из гор вокруг Города Богов). Она показалась мне очень и очень родной.

Я посмотрел вверх и увидел только белый туман. А потом склонил голову, склонил ее перед Городом Богов.

Я закрыл глаза, представил величие Города Богов и… еще ниже склонил голову. Равиль так и сфотографировал меня… в тумане… со склоненной головой.

]Мы снова сели в машину и поехали. Урчал мотор, мерно так урчал. Я прикрыл глаза и начал тихонько засыпать, потряхиваясь на кочках и не обращая внимания на ставшую уже привычной и какой-то «родной», боль в области желудка.

— Ур-р-ур-р-ур-р, — урчал мотор.

А спалось так сладко-сладко. Плечо Сергея Анатольевича было уютным, хотя и жестковатым. Оно, это плечо, как бы облегало мою голову со всех сторон и убаюкивало. И вдруг среди урчания мотора стали различаться какие-то нотки. Эти нотки усиливались, усиливались и вскоре стали проявляться в виде мелодии, которую будто бы пел Сергей Анатольевич Селиверстов:


Баю-бай, должны все люди ночью спать.

Баю-баю, завтра будет день опять.

За день мы устали очень,

Скажем всем: «Спокойной ночи».

Глазки закрывай, баю-бай…

А мне было хорошо… на плече моего друга. И мне казалось, что Сергей Анатольевич все пел и пел в сопровождении странного оркестра, играющего на инструментах, издающих только звук «Урр-урр…», среди которых иногда слышались слова «Баю-бай, должны все люди ночью спать…».

Наверное, я во сне всхлипывал, и даже, возможно, у меня вытекла слюна на плечо Сергей Анатольевича. Но я спал, сладко спал, спал с чувством исполненного долга, который… конечно же, придумал я сам, сам не зная почему, придумал этот самый мой долг здесь… на Тибете.

Во сне я вспомнил одну свою особенность — засыпать где ни попадя. Мне приснилась прима-актриса уфимского драматического театра Тансулпан Бабичева, которая однажды пригласила меня на премьеру, где она играла главную роль (бомжихи, по-моему) и сказала, что она будет играть только для меня. А я… конечно же, сразу уснул в кресле, сладко всхлипывая. Спектакль вскоре закончился и я, свеженький как огурчик, предстал перед ней, делая вид, что я восхищен и очарован ее игрой.

— О, как противно было играть, когда ты дрых в кресле-кровати! — помню, сказала она.

А сейчас я спал не «где ни попадя», а спал законно, нормально… на плече Сергея Анатольевича Селиверстова, которого даже не смущала моя слюна, вытекающая на его грязный анорак. Это было нормально — спать, когда можно спать, а не спать, когда надо следовать ситуации — «Я весь внимание!».

Далее во сне мне примерещился один индийский этюд из моего прошлого. В 1996 году мы с Венером Гафаровым и Сергеем Селиверстовым совершили хирургический вояж по нескольким городам Индии, совместив его с началом нашей первой гималайской экспедиции. В каждом из индийских городов мы читали лекции местным глазным врачам и делали показательные операции. Но чтение лекций по индийской традиции сопровождалось пышной церемонией представления меня индийской «глазной» общественности, когда меня сажали на отдельный стул, обязательно надевали на шею венок из сильно пахнущих желтых цветов и, на смеси английского и хинди, говорили про меня минут этак сорок такие слова, такие слова… что даже из обрывков английских фраз можно было понять, что посещение им (то есть мною) этого города надо воспринимать по меньшей мере как «луч света в темном царстве». Но таковы уж традиции индийского народа, который склонен из всего устраивать праздник и умеет «из всего… сделать конфетку».

Я, слушая сладкие речи и сидя на отдельном стуле с венком на шее, конечно же, чувствовал себя полным идиотом. А слишком Долго чувствовать себя идиотом, поверьте, трудно, тем более — »сладким идиотом». Поэтому волей-неволей я засыпал (контролируя? правда, чтобы не вытекала слюна), но… продолжал «облагораживать» своим важным видом индийскую общественность. В те редкие моменты, когда я открывал глаза и смотрел в зал, я тут же замечал моих друзей — Венера и Сергея, которые изо всех сил телепатировали мне, что спать у всех на виду (да еще с венком на шее!) нельзя, и дико расширяли свои глаза, порой даже делая это пальцами. Я кивал им в ответ, выражая свое согласие, но их лица с расширенными глазами опять расплывались в тумане и… представали в том же виде, но… уже во сне.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация