Книга Срок приговоренных, страница 70. Автор книги Чингиз Абдуллаев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Срок приговоренных»

Cтраница 70

— Папа! — раздался крик.

Это был его сын. Господи, какое невезение! Мальчик был очень похож на Облонкова. И он тотчас же стал разглядывать лицо отца. Дети вообще гораздо наблюдательнее, чем мы думаем. Сын, очевидно, увидел синяки на лице отца. И кровавые пятна на лестнице, там, куда сплевывал Облонков.

— Папа, что случилось? — спросил мальчик. Ему было примерно столько лет, сколько и моему Игорю. Нужно было видеть, с какой ненавистью мальчик смотрел на меня. Он понял, — что у нас не просто разговор. Чутье подсказывало ему, что у нас настоящий «мужской» разговор. Мальчик встал между нами, словно защищая своего отца.

— Иди, иди домой, — растерялся Облонков. — Иди домой, я сейчас приду.

— Нет, — сказал мальчик; он держал отца за руку. — Нет, пойдем вместе.

В глазах Облонкова была такая боль, что я дрогнул. Я понял: если сейчас не отпущу его, если посмею ударить отца при сыне, то сломаю мальчику всю дальнейшую жизнь. Он никогда не забудет этой сцены. Не забудет унижения отца. И вырастет в полной уверенности, что сила решает все. Он начнет мстить всем окружающим за унижение, испытанное в детстве.

— Сколько тебе лет? — спросил я неожиданно.

— Одиннадцать. — Мальчик даже не взглянул в мою сторону. Он смотрел на своего отца и видел синяки на его лице. Облонков вздохнул. Ему тоже было не по себе.

— Твою мать… — не выдержал я. Голова у меня раскалывалась, руки дрожали. Пистолет Облонкова лежал у меня в кармане пиджака. Свой же я успел сунуть в кобуру. Но дело было не в оружии. Дело было в мальчике, который стоял между нами. Если бы он был постарше или младше, возможно, я что-нибудь придумал бы. Возможно, подождал бы, когда отец уговорит его уйти. Но он был в возрасте моего сына. И я не знал, что предпринять, ничего не мог сделать. Этот внезапно появившийся мальчик совершенно меня обезоружил.

Облонков, очевидно, расценил мое состояние как крайнюю степень нетерпения. И испугался за своего сына, решив, что я могу использовать мальчика для шантажа отца. Он подтолкнул его к двери.

— Уходи. Нам нужно поговорить.

— Нет.

— Уходи, — Облонков оттолкнул сына от себя. Оттолкнул с такой силой, что мальчик едва не упал. — Убирайся! — закричал он. — Ты мне здесь не нужен. Иди домой, я сейчас приду.

— Нет. — Мальчик глотал слезы, но не уходил. Очевидно, он понимал все гораздо лучше нас, взрослых.

И я вдруг понял: если сейчас он уйдет, если отцу удастся его прогнать, если мы останемся вдвоем на лестнице и после нашего разговора Облонков не вернется домой, то я потеряю нечто очень ценное. Я утрачу веру в людей и в самого себя. Стану таким же подлецом, как тот, кто стрелял в Семена Алексеевича и украл деньги у моего погибшего друга. Я понял, что не должен уподобляться тем выродкам, которые лишили моего Игоря денег на лечение.

— Подожди, — прохрипел я. — Подожди, не уходи, — я взял мальчика за руку.

— Он ни при чем! — закричал Облонков, пытаясь оттолкнуть меня от сына. — Он не виноват. Отпусти его, и я тебе все расскажу. Не трогай ребенка.

Я оттолкнул Облонкова к стене и, наклонившись к мальчику, спросил:

— Как тебя зовут?

Мальчик молчал, очевидно, не доверяя подозрительному незнакомцу.

— Он ни при чем, — пробормотал Облонков. — Отпусти ребенка.

До этой секунды передо мной стоял враг, которого я ненавидел и который имел мужество молчать. Но теперь я видел растерявшегося отца. Я снова взял мальчика за руку. Потом достал пистолет Облонкова.

— Нет! — закричал тот, опять бросаясь ко мне. — Ради Бога, не надо!

— Подожди! — крикнул я, отталкивая Облонкова. — Послушай меня, мальчик, — сказал я, обращаясь к его сыну. — Моему сыну примерно столько же лет, сколько тебе. И он тяжело болен. Я с огромным трудом собрал деньги на его лечение, и вчера мой друг должен был их принести…

— Не надо. — Облонков не хотел, чтобы я рассказывал обо всем его сыну. Но это был мой последний шанс. Я осознал, что не смогу ничего сделать, пока этот мальчик стоит между нами.

— Мой друг должен был принести деньги, — повторил я. — Но его убили и все деньги забрали. И теперь мне нечем оплатить операцию. А твой отец знает, кто это сделал, и не говорит мне. Понимаешь?

Мальчик не понимал. Он не хотел ничего понимать. Он смотрел на меня с яростью в глазах — такой взгляд бывает только у мальчишек и фанатиков. Я понял, что проиграл, и выпустил руку его сына. Отец порывисто привлек мальчика к себе. Я усмехнулся. В этот момент мне хотелось поменяться с Облонковым местами. Пусть меня бьют по морде, пусть пинают ногами, пусть даже стреляют в меня. Лишь бы мой Игорь был со мной и вот такими же глазами смотрел на моего обидчика. Такие секунды дорого стоят. В такие секунды зарождается духовная близость между отцом и сыном.

Я смотрел на них и чувствовал, что завидую им. Я невольно сблизил их, теперь они лучше понимали друг друга, чем до сих пор. Вытащив из пистолета обойму, я протянул оружие полковнику.

— Возьми.

Он не решался взять, словно чувствовал подвох.

— Ладно, поднимешь потом. — Я бросил пистолет на лестницу.

Облонков изменился в лице. Но он меня уже не интересовал. Я посмотрел в глаза его сыну. В них была та же ненависть, но уже и любопытство.

— Из-за твоего отца, — сказал я, — мой сын… Впрочем, об этом я уже говорил.

Я повернулся к лифту и нажал кнопку вызова. Облонков по-прежнему прижимал к себе сына, словно не верил, что я ухожу. Я понимал, что обязан остаться, понимал, что теряю свой последний шанс. Но я знал и другое. Если сейчас сын с отцом не вернутся домой, я убью в этом ребенке веру в справедливость, веру в чудо, веру в отца. А это гораздо хуже, чем убийство. Это травма души человеческой, рана, которая не заживет никогда.

Я чувствовал себя совершенно опустошенным. Я проиграл по всем статьям. В тот момент, когда дверцы кабины открылись, я услышал за спиной голос мальчика:

— Папа, он сказал правду?

Я шагнул в кабину. И в этот миг Облонков все понял. Осознал, что, если я уйду, он остается один на один со своим сыном и с его вопросами. В эту секунду он понял, что может потерять сына навсегда, потому что тот перестанет верить отцу. И он крикнул мне в спину:

— Подожди!

Я повернулся к нему…

Эпизод двадцать третий

В субботу утром на дачу приехал Чупиков. В этот момент, во сне, Резо снова сидел в шкафу, а убийца точно знал, где именно он прячется. Внезапно проснувшись и услышав шаги во дворе, Резо потянулся к одежде, чтобы вытащить пистолет, но оружия в кармане не оказалось. Резо вскочил с постели и бросился к столу в надежде отыскать пистолет. Шаги приближались, и Резо начал испытывать тот же панический страх, который овладел им в день, когда убийцы ворвались в его квартиру. Чупиков был уже перед дверью, когда Резо вспомнил, что положил пистолет под подушку. Он бросился к постели. В этот момент адвокат отпер дверь и вошел в дом. Резо вытащил руку из-под подушки и утер испарину со лба.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация