Книга Retrum. Когда мы были мертвыми, страница 32. Автор книги Франсеск Миральес

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Retrum. Когда мы были мертвыми»

Cтраница 32

Пожалуй, в ту ночь на меня обрушилось слишком много вопросов, всяких «возможно», «наверное» и «с другой стороны».

— О чем ты думаешь? — спросила Альба, глядя мне прямо в глаза.

Она стояла передо мной, и я видел, что ее бьет мелкая дрожь. Было понятно, что Альба не знает, как быть дальше. Судя по всему, джазом на виниловой пластинке, шампанским, бутербродами и фильмом программа, которую она запланировала на этот вечер, исчерпывалась. Теперь, по совести говоря, инициатива должна была перейти ко мне.

Прежде чем ответить, я несколько секунд молча смотрел на нее. Фигура у Альбы была просто великолепная, а растрепавшиеся за вечер волосы делали ее еще более симпатичной и, главное, домашней и близкой. Она действительно мне нравилась. Но, несмотря на все это, я не хотел грубо и цинично воспользоваться ее чувствами.

Чтобы избежать тяжелых для обоих разговоров, я сразу же воспользовался аргументами главного калибра:

— Да, засиделись мы с тобой. Поздно уже, отец, наверное, с ума сходит, не зная, где я и что со мной происходит. С того времени, как погиб мой брат, он не ложится спать, пока я не вернусь домой. Представляешь себе, больше всего на свете отец боится, что я сяду к кому-нибудь на мотоцикл в качестве пассажира и со мной что-то случится.

— Я его понимаю, — сказал Альба, обнимая меня.

Она прижималась ко мне, и я чувствовал, как часто бьется ее сердце. Кроме того, Альба, по всей видимости, даже не подозревала, какой еще побочный эффект вызвал в моем теле наш столь близкий контакт. Я, по правде говоря, вздохнул с облегчением, когда она отодвинулась от меня и сказала:

— Ладно, уходи. Я… еще никогда не была такой счастливой. Все благодаря тебе!

На прощание я поцеловал ее в лоб.

— С днем рождения!

Я открыл дверь и направился к калитке в окружавшей особняк изгороди.

В свежем ночном воздухе надрывались сверчки и цикады.

Я оглянулся и помахал рукой Альбе, стоявшей в дверях. По правде говоря, я полагал, что это будет последним жестом прощания.

Однако у нее для меня был заготовлен еще один вопрос:

— Как тебе все это?..

Голос ее звучал тревожно. Я понял, что она и сама не понимает, о чем говорит.

— Ты имеешь в виду сегодняшний вечер? Праздник по случаю твоего дня рождения?

— Нет, не только это.

— Тогда позволь мне высказать в твой адрес одно критическое замечание, — заявил я демонстративно наставительным учительским тоном, желая сбить напряженность, повисшую между нами. — В следующий раз, когда будешь делать коктейль, возьми в качестве основы шампанское подешевле. Грех экспериментировать над «Моэ и Шандоном».

— Просто дома другого не нашлось. Но я, в общем-то, не об этом тебя спрашивала…

Даже с расстояния в несколько шагов я видел, как Альба кусает губы, не решаясь сказать самое важное. Наконец она вздохнула и произнесла:

— Как тебе я?

— В каком смысле?

Ситуация осложнялась прямо на глазах, именно в тот момент, когда я уже готов был попрощаться и уйти.

— До сих пор ты знал меня только как одноклассницу, приятельницу по школе. Между нами ведь ничего не было, ну, может быть, за исключением того вечера, когда ты сбежал с концерта. Я бы хотела знать… В общем, что ты обо мне думаешь? Я тебе нравлюсь?

Сам не понимаю, как в эту минуту — в полусне, с играющим в крови шампанским, к тому же после такого необычного для меня вечера, — я нашел подходящий ответ:

— Ты просто замечательная!

Альба рассеянно посмотрела на меня и робко улыбнулась. Судя по всему, она ожидала чего-то более содержательного и убедительного. Помахав мне рукой и послав на прощание воздушный поцелуй, она закрыла дверь.

В этот момент по черному ночному небосводу пронеслась падающая звезда. Я тотчас же вспомнил, какое желание загадал несколько недель назад на том кладбище, которое было теперь от меня невероятно далеко — словно на другом конце земли.

Сказать, что мое тогдашнее желание сбылось, означало бы погрешить против истины. Судя по всему, падающие звезды тоже порой ошибаются.

Возвращение во тьму

Смерть придет за тобой,

и ты больше не будешь рабом жизни,

напрасно ты будешь ждать милости рассвета

в ту ночь горя и скорби.

— Анонимный автор —

На обратном пути из Сант-Бержера к дому я испытал приступ уныния и меланхолии. Ощущение было такое, словно ночная мгла погрузила в беспросветную темноту и мою душу. Мне становилось все хуже и хуже, как будто какой-то невидимый, но жестокий зверь выгрызал мою душу изнутри. Я вдруг почувствовал себя сиротой в этой жизни.

На самом деле все обстояло иначе. Если бы в один прекрасный день я смог простить себе ту страшную глупость, из-за которой погиб мой брат, то в остальном в глазах окружающих моя жизнь скорее была похожа на роскошный цветник, чем на терновые кусты. С того времени, как мама переехала от нас на другой конец света, я остался на попечении отца, практически впавшего в летаргический сон. Он позволял мне делать все, что мне заблагорассудится. Учеба шла легко, я был во цвете лет, в меня влюбилась очаровательная девушка. В общем, я имел все основания не жаловаться на судьбу, но в глубине души чувствовал, что нет мне ни покоя, ни спасения.

Любой мой шаг означал лишь приближение к зияющей бездне. В этой жизни меня ничто не удерживало. Я не понимал, зачем нужно продолжать существовать в этом мире, с которым у меня сложилось полное непонимание.

В общем, домой я пришел в самом мрачном настроении. Встретило меня, естественно, чуть приглушенное бормотание телевизора.

Я тихо прошел в гостиную и увидел отца, дремавшего на диванчике под аккомпанемент заклинаний какого-то культуриста из телемагазина, настоятельно рекомендовавшего всем зрителям приобрести очередной тренажер для эффективного накачивания мышечной массы прямо дома. Если верить этому парню, то пяти минут занятий в день будет достаточно для того, чтобы стать таким же, как он. Меня просто затошнило от этой мерзости.

Я выключил телевизор, набросил на спящего отца плед и поднялся к себе в комнату. Мне становилось все хуже и хуже.

Я рухнул на кровать и закрыл глаза, надеясь, что смогу забыться, вырваться на время из водоворота мыслей и переживаний. К сожалению, ни уснуть, ни забыться мне не удалось. Мир продолжал кружиться вокруг меня. Чтобы уменьшить головокружение, я сел и включил настольную лампу.

На полу около кровати лежал толстый том антологии латинских текстов, посвященных похоронам и загробной жизни. В последнее время я не раз и не два заглядывал в эту книгу. Открыв ее наугад, я наткнулся на размышления Лукреция — поэта, которому, судя по всему, не пошел впрок испитый им нектар любви. Поняв, что его чувства остаются неразделенными, он в конце концов покончил жизнь самоубийством.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация