Книга Жестокие игры, страница 81. Автор книги Мэгги Стивотер

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Жестокие игры»

Cтраница 81

К пупырчатой спине цыпленка пристал какой-то сор.

— Да ты просто протри его, и все. Немножко грязи никому еще не вредило, — говорит Томми Фальк. — Гэйб говорит, ты все равно цыплят готовить не умеешь.

Финн, который сидит у очага и пытается раздуть огонь, впервые открывает рот.

— Ну да, она уж точно ни разу хорошо их не готовила.

— Или заткнитесь, или будете готовить сами!

Вообще-то грязь на цыплячьей коже — это последнее, что меня беспокоит. У меня и руки-то грязные. Мне требуется немало времени на то, чтобы отмыть их как следует, но даже когда они становятся в основном достаточно светлыми, от них все равно пахнет довольно подозрительно, вроде как сразу и Корром, и Дав.

Гэйб усаживается у радиоприемника, пытаясь поймать какую-нибудь из материковых музыкальных станций, которые ловятся, только когда погода хорошая, а радиобогам принесены достойные жертвы. Пока радио помалкивает, Томми Фальк напевает сам, вспоминая мелодии, которые успел услышать до шторма. И впервые за много месяцев наш дом кажется живым.

— Найди какой-нибудь джаз, Гэйб! — говорит Томми.

Он пристраивается рядом с Финном и начинает помогать ему превратить дым в огонь. Потом тянется к отцовскому креслу, на котором лежит давно заброшенное концертино. Томми играет ту самую мелодию, которую только что напевал; концертино превращает ее в нечто жалобное.

— Нет, ты можешь такое вообразить? Концерты!

Конечно, он говорит о материке. Потому что бега скоро минуют, а жизнь продолжится.

— И автомобили, — кивает Гэйб. — И апельсины каждый день.

— И джаз! — восклицает Томми.

Финн пристально смотрит на огонь.

Я внимательно рассматриваю цыпленка.

— Эй, не впадай в меланхолию! — говорит Томми, вскакивая при виде выражения моего лица. — Это ведь не значит, что мы никогда не вернемся. И мы будем присылать деньги. Ты вообще видела, как одевается Эстер Куинн? Ее братья на материке, что-то там кому-то продают и присылают домой денежки, потому она и выглядит как картинка из модного каталога. Когда мы сможем приехать, Гэйб? На Пасху, пожалуй? Пасха — самое время для визитов. И купим целую кучу цыплят!

Гэйб забирает у Томми концертино и извлекает из него мелодию. Я и забыла, как хорошо он играет. Томми обхватывает меня за талию и кружит по комнате. Я едва волочу ноги, потому что терпеть не могу, если ко мне кто-то прикасается, когда я того не ожидаю. И еще потому, что для веселья мне нужно нечто большее, чем танцы. Томми говорит:

— Ну же, давай, ты можешь двигаться гораздо быстрее! Все говорят, что ты сегодня утром носилась на утесах, как ракета!

За это я позволяю ему еще раз закружить меня.

— Так говорят?..

— Ну да, все твердят, что вы с Шоном Кевдриком жуть как зажигали там на утесах, — Томми снова кружит меня и усмехается. — И когда я говорю «вы с Шоном Кендриком», я именно это и имею в виду. И под «зажигали» имею в виду тоже именно это.

— Я резко останавливаюсь и разворачиваю его. И делаю вид, что он говорит о бегах.

— И тебя это волнует?

— Волноваться нужно Гэйбу, — отвечает Томми. Он берет меня за руку и кружит так, что я боюсь налететь на стол. — Потому что его младшая сестренка уж очень быстро растет!

Мама всегда говорила, что я не должна обращать внимание на разные там сладкие слова посторонних мужчин, но Томми Фальк вроде бы не намерен чего-то от меня добиться, так что я с милой улыбкой принимаю его комплимент. Все в порядке, я могу это себе позволить.

Гэйб обрывает мелодию на середине аккорда, держа концертино словно открытую книгу.

— Эй, Томми, не напрашивайся, чтобы я дал тебе в зубы! Кэт, когда будет готов цыпленок?

Томми одними губами произносит: «О-о-ох, Кэт!», но Гэйб отказывается проглотить наживку.

— Через двадцать минут, — отвечаю я. — А может, через тридцать. А может, через десять.

И тут кто-то стучит в дверь. Мы все переглядываемся, и Томми Фальк выглядит таким же растерянным, как я и мои братья. Никто не трогается с места, так что в конце концов я вытираю ладони о штаны, иду к двери и со скрипом распахиваю ее.

За порогом стоит Шон Кендрик; одна его рука в кармане, в другой он держит буханку хлеба.

Я абсолютно не готова к его появлению, и потому мой желудок выкидывает странный фокус, как будто он то ли вдруг опустел, то ли готов куда-то сбежать. Есть нечто совершенно ошеломляющее в том, чтобы видеть стоящего в темноте у твоего порога Кендрика.

Я отступаю в сторону, давая ему пройти. Снаружи заметно холодает.

— Ты сбежал из конюшни.

— Приглашение не отменяется?

— Не отменяется. Мы тут все собрались — и Гэйб, и Финн, и еще Томми Фальк.

— Я принес вот это.

Он поднимает буханку, явно из пекарни Паллсона, и она настолько свежая, что я чую ее теплый запах. Видимо, Шон только что заходил туда.

— Все в порядке?

— Ну, ты же пришел, значит, все должно быть в порядке.

Гэйб окликает меня:

— Пак, кто там?

Я открываю дверь пошире, чтобы стал виден ответ. Все они таращат глаза на Шона, а он стоит все так же — одна рука в кармане, в другой — буханка теплого хлеба, и тут вдруг, когда я вижу выражение глаз моих братьев, мне приходит в голову, что Шон как будто… ну, что все это чуть-чуть, самую капельку похоже на то, будто он за мной ухаживает. У меня нет времени на объяснения, поскольку Томми уже смеется и встает.

— Шон Кендрик, черт побери! Как дела?

Мы приглашаем Шона в дом, и Гэйб сам закрывает дверь, потому что я об этом забываю в приступе внезапного веселья. Гэйб пытается избавить Шона от куртки, Томми что-то болтает насчет погоды, и все это звучит чересчур громко, хотя и говорят только Гэйб и Томми, да еще изредка Финн вставляет словечко. Шон, как всегда, умудряется обойтись одним словом там, где любому другому понадобится пять или шесть, Наконец посреди всей этой суматохи Шон выскальзывает из куртки, через плечо оглядывается на меня и улыбается — просто короткий взгляд и короткая улыбка — и тут же опять смотрит на Томми.

Через несколько минут Томми и Гэйб усаживаются играть в карты перед очагом, потому что никто им этого не запрещает. Финн лишь наблюдает за ними, потому что он еще не решил для себя, грех это или нет. Шон подходит ко мне, он стоит достаточно близко, чтобы я ощущала исходящие от него запахи сена, и соленой воды, и пыли.

— Давай помогу чем-нибудь, — предлагает Шон.

Я вкладываю ему в руку нож.

— Порежь что-нибудь. Твой хлеб.

Кендрик сосредоточенно берется задело. И тихо говорит:

— Я видел Яна Прайвита после того, как ты ушла. Он вывел свою Пенду, когда остальные уже разошлись, и основательно ее гонял. Она и раньше быстро шла, и теперь идет быстро. На нее стоит посмотреть.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация