Книга Заговор в начале эры, страница 76. Автор книги Чингиз Абдуллаев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Заговор в начале эры»

Cтраница 76

— Где ты была во время казни? — неожиданно поменял тему разговора Цезарь. — Тебя видели ночью на Форуме.

Юлия молчала, опустив голову, и отец понял, что не ошибся и на этот раз.

Он нахмурился.

— Это не самое подходящее место для девушки, — строго сказал Цезарь, — прошу тебя помнить об этом.

— Я видела тебя там, — тихо призналась дочь.

Цезарь неожиданно разозлился.

— Этот варварский обычай и никому не нужная жестокость только обострили наши отношения с катилинариями.

— Все в Риме говорят, что ты был против казни.

— Я был против нарушения римских законов, — устало сказал Цезарь, — и боюсь, что этим прецедентом мы только открываем длинный список незаконных приговоров и казней. Цицерон меньше всего думал о нашем государстве. Им двигала скорее личная месть к катилинариям.

Юлия подошла к отцу.

— Римляне любят тебя, — тихо прошептала она, — и, кажется, я начинаю понимать за что. Ты одинаково велик и в гневе, и в милосердии. Юпитер благоволит к тебе во всех твоих начинаниях.

Отец молчал. Мысли его были обращены к Иудее, где в это время находилась армия Помпея. Это сейчас волновало его более всего.

Глава XXV

И ненавижу ее и люблю.

«Почему же?» — ты спросишь.

Сам я не знаю, но так

Чувствую я — и томлюсь.

Гай Валерий Катулл

(Перевод Ф. Петровского)

Минули сатурналии, дивалии и ларенталии, [124] проводимые в этом году с меньшей помпезностью и роскошью. И не раздавались голоса празднующих, не чувствовалось привычного веселья. Смертная казнь, столь давно не применяемая в Риме и совершаемая теперь с такой театральной торжественностью, потрясла почти всех римлян своей жестокой реальностью. Смерть, столь нежеланная гостья в стенах «Вечного города», вошла туда, дабы утвердить свое господство, и ее ледяное дыхание словно коснулось каждого. И каждый римлянин интуитивно почувствовал, что эта проклятая гостья собирается остаться в городе очень надолго.

В эти холодные предновогодние дни Вибий, уже несколько оправившийся после ранения, изнемогал от желания увидеть Семпронию. Если бы он мог оказаться рядом с ней, часто думал юноша, вспоминая дни, проведенные в доме женщины. Только после ларенталий эскулап разрешил ему вставать, и, с трудом передвигаясь, морщась от боли, Вибий поспешил к дому любимой.

Семпрония в эти дни испытывала похожие чувства. Но не к несчастному Вибию. Ею всецело владела единственная страсть к Катилине. Но ее возлюбленный был еще дальше, чем от своей любви Вибий, и это еще больше разжигало страсть в этой необузданной натуре.

Вибий, прихрамывая, подходил к дому Семпронии в сумерках надвигающейся ночи. Он сумел незаметно уйти из дома, надеясь объясниться с любимой женщиной.

У портика дома Семпронии в этот вечерний час не было ни души, и Вибий мысленно поблагодарил богов за посланную удачу. На стук в дверь появился привратник, сразу узнавший Вибия. Не расспрашивая ни о чем, он пропустил его в атрий и послал за рабом предупредить хозяйку.

Вибий неторопливо ходил по атрию, хотя подобная нагрузка отдавалась сильной болью в бедре. Наконец, на пороге появилась Семпрония с распущенными волосами. На ней был голубой хитон, не скрывавший прелестей ее фигуры.

— Вибий, — удивилась женщина, — ты уже поправился? Что случилось?

— Да, — угрюмо сказал юноша, — я чувствую себя достаточно хорошо. Но я пришел сюда не только для того, чтобы сообщить тебе от этом.

— Слушаю, — улыбнулась женщина.

— Я пришел сказать, — Вибий замялся и, пересилив себя, продолжал: — Я пришел сказать, что вот уже два месяца я сгораю от тоски по тебе, Семпрония. Я полюбил тебя и, клянусь Юноной, потерял из-за тебя разум.

Женщина самодовольно усмехнулась. Это было далеко не первое признание, услышанное многоопытной Семпронией. Но каждое такое признание было приятно женщине, хотя она была зачастую равнодушна к мужчинам, столь горячо предлагавшим ей свою любовь. Бесстыдное поведение, пренебрежение всеми возможными правилами морали, а скорее даже вызов общепринятым нормам быстро развратили Семпронию, и душа ее, погрязшая в пороках, уже не могла отзываться на волны любви другого человека. Если бы не страсть к Катилине, которая внезапно обожгла ее, она осталась бы равнодушной, слушая слова Вибия. Они скорее льстили ее самолюбию, услаждая слух, чем трогали сердце.

Но сейчас не меньший огонь пылал и в ее груди. Она подошла к Вибию, касаясь его лица кончиками пальцев.

— Бедный мальчик, — нежно сказала она. — Я старше тебя на целых шесть лет. Я слишком стара для тебя, Вибий.

Юноша вспыхнул, весь дрожа от близости любимого существа. В его жизни, столь короткой и беспутной, это была первая любовь, и, как всякая первая любовь, она была сладостно-мучительной и восторженной.

Предыдущий опыт разврата не мог убить в нем надежду на это чувство, столь редко посещающее смертных.

— Я люблю тебя, — упрямо повторил Вибий, делая шаг вперед.

Семпрония легко дотронулась до его головы.

— Боги ослепили тебя, но это быстро пройдет, Вибий, поверь мне.

Юноша жадно схватил ее руку и стал осыпать поцелуями столь сладостное для него тело. Семпрония с улыбкой следила за ним, не пытаясь высвободиться.

— Клянусь Венерой, ты безумен, — ласково сказала женщина, не уклоняясь от поцелуев, — подожди, подожди.

Она отстранилась от юноши.

— Ты красив, как Аполлон, смел, отважен… Я не для тебя, Вибий. Все это я уже прошла, и не один раз…

— Не говори, — закричал юноша.

— Не перебивай, — властно сказала женщина, — я не смогу тебя любить, а просто обладать моим телом тебе мало. Ты хочешь, чтобы я отвечала на твои ласки, поцелуи, объятия. Этого не будет, Вибий… Когда ты захочешь, ты можешь прийти ко мне и провести ночь. Я буду ждать тебя, и в награду за твою смелость ты можешь взять меня. Но только тело, душа моя, увы, уже слишком стара.

Она повернулась и вышла, не прощаясь. Вибий еще несколько мгновений стоял молча, затем, сжав кулаки, поднял их вверх.

— Проклятие! — прокричал он, с трудом выходя из атрия.

Уже на улице, обратившись к небу, он мрачно погрозил кому-то и стремительно зашагал к дому своего дяди — Аврелия Котты, где он проживал все это время. Но, сделав несколько шагов, он едва не упал, настолько сильной была боль, пронзившая его тело.

— Даже боги против меня, — прошептал он с горечью.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация