Книга Сын Тарзана, страница 5. Автор книги Эдгар Берроуз

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Сын Тарзана»

Cтраница 5

И вот, когда обезьяну вызвали на бис, укротитель обратил ее внимание на мальчика, который один сидел в своей ложе. Как молния ринулась обезьяна со сцены к мальчику. Но надежды дрессировщика на комический эффект не оправдались: мальчик не струсил, широкая улыбка озарила его лицо, когда обезьяна подбежала к барьеру ложи, и он бесстрашно положил свою руку на косматое плечо зверя. Обезьяна тоже положила руки к нему на плечи и принялась долго и пристально разглядывать его, а он говорил ей что-то тихим голосом.

Аякс никогда еще никого так долго не рассматривал. Он был, видимо, озабочен и возбужден, и мурлыкал, и бормотал, и визжал. Дрессировщик никогда не видел, чтобы он так обращался с человеком. Обезьяна влезла в ложу и подошла к мальчику вплотную. Публика была в восторге; но восторг ее утроился, когда укротитель принялся звать Аякса обратно на сцену: обезьяна не хотела уходить! Испуганный хозяин театрика умолял дрессировщика увести свою обезьяну, но когда тот попробовал вытащить ее из ложи, он был встречен оскаленными клыками и злобным ворчанием. Публика бесновалась от радости; она рукоплескала обезьяне, она рукоплескала мальчику, она свистала дрессировщику и хозяину, который тоже безрезультатно старался увести обезьяну.

Укротитель пришел в отчаяние; он сообразил, что подобное поведение обезьяны может лишить его в будущем крупных заработков. Он кинулся за кулисы и вернулся в ложу с тяжелым хлыстом. Но, когда он угрожающе подступил к Аяксу, он встретился лицом к лицу с двумя врагами, вместо одного: мальчик стоял, размахивая стулом над головой, готовый защищать своего нового друга; его красивое лицо не улыбалось, в серых глазах сверкал холодный огонь, который заставил укротителя остановиться. А возле него выпрямился во весь рост огромный антропоид, рыча и оскаливая зубы. Что могло бы произойти, если бы в эту минуту не выступило на сцену новое действующее лицо, можно только предполагать; но что дрессировщик получил бы жестокие синяки, если не больше, было ясно написано на лицах обоих его противников.

* * *

Дворецкий с бледным от испуга лицом вошел в библиотеку и доложил милорду, что дверь в комнату Джека заперта и что в ответ на свои стуки и крик он слышал странный шорох, напоминающий шум тела, ползающего по полу.

В четыре прыжка Джон Клейтон взбежал по лестнице. Его жена и слуги спешили за ним. Он кликнул своего сына громким голосом. Не получив ответа, он напряг свои стальные мускулы и навалился всем телом на дверь. Раздался лязг железа, треск дерева — и дверь вылетела.

Падая, дверь покрыла тело мистера Мура, лежавшего у порога в обмороке. Тарзан вскочил в комнату, и через миг она осветилась электрическим светом.

Учитель был найден не сразу, так плотно был он скрыт упавшей дверью. Но в конце концов, его выволокли, освободили от пут и привели в чувство.

— Где Джек? — был первый вопрос Тарзана. — Кто это сделал? — испуганно прибавил он: его мозг пронзило воспоминание о том, как злодей Роков похитил некогда его ребенка…

Мистер Мур медленно поднялся на ноги. Его взор блуждал по комнате. Он собирался с мыслями; он припоминал все пережитое.

— Я прошу уволить меня от занятий с вашим сыном, сэр! — начал он. — Вашему сыну нужен не учитель, а укротитель диких зверей.

— Где он? — вскричала леди Грейсток.

— Он пошел смотреть Аякса.

Тарзан с трудом сдержал улыбку. Убедившись, что педагог больше напуган, чем ушиблен, он приказал подать карету и отправился в мюзик-холл.

III
ЗОВ ДЖУНГЛЕЙ

В то время как укротитель, угрожающе размахивавший хлыстом, все еще не решался войти в ложу, где его собирались достойно встретить обезьяна и маленький лорд, на пороге появился высокий широкоплечий господин. Краска залила щеки мальчика, едва он увидел вошедшего.

— Папа! — вскричал мальчик.

Обезьяна окинула быстрым взглядом британского лорда и мгновенно прыгнула ему навстречу, выражая свой восторг диким визгом.

Лорд, широко раскрыв от удивления глаза, застыл на месте, как вкопанный.

— Акут! — воскликнул он.

Мальчик растерянно переводил взгляд с отца на обезьяну и с обезьяны на отца. То, что произошло дальше, заставило укротителя застучать зубами: из уст англичанина послышались гортанные звуки; человекообразное чудовище приблизилось к нему вплотную и что-то ласково отвечало на своем языке.

А в это время из глубины кулис старик отвратительной наружности пристально наблюдал за тем, что происходило в ложе; на его искаженном рябом лице, нервно подергивавшемся от волнения, последовательно отражались все чувства — от восторга до ужаса.

— Давно я не видел тебя, Тарзан, — говорил Акут. — Теперь, когда я нашел тебя, я пойду в твои джунгли и останусь с тобой навсегда.

Человек гладил зверя по косматой голове; в его мозгу длинной вереницей проходили воспоминания давно прошедших дней, и он переносился в чащу девственного африканского леса, где это громадное человекоподобное существо сражалось с ним бок о бок; в его памяти вставал черный Мугамби, потрясающий смертоносной дубиной, и рядом с ним свирепая пантера Шита с обнаженными клыками и колючими усами, а затем — страшная орда обезьян племени Акута.

Человек глубоко вздохнул; его вновь охватила с прежней силой тоска по джунглям, которую он считал умершей… Ах, если бы вернуться туда хоть на один короткий месяц! Снова чувствовать, как щекочет листва голое тело; вдыхать полной грудью пряный запах гниющих растений; улавливать острым слухом бесшумные шаги подкрадывающегося хищника; выслеживать добычу и знать, что тебя выслеживает другой хищник; нападать и защищаться! Картина была так притягательна, что кровь забурлила у него в жилах… Но рядом с этим видением встало другое — любимая женщина с ласковыми глазами, молодая, красивая, маленький сын, друзья, дом… Он бессильно пожал плечами.

— Это невозможно, Акут, — сказал он. — Но, если ты хочешь вернуться в родные джунгли, я помогу тебе. Ты не можешь быть счастлив здесь, а я не могу быть счастлив там.

Укротитель сделал шаг вперед. Обезьяна зарычала, обнажая клыки.

— Иди с ним, Акут, — сказал Тарзан, — завтра я приду навестить тебя.

Зверь мрачно поплелся за укротителем. Джон Клейтон разузнал, где он живет, а затем повернулся к сыну.

— Пойдем! — сказал он, и они вышли из театра. Никто не проронил ни слова. Когда они сели в карету, мальчик первый нарушил молчание.

— Обезьяна узнала тебя, — сказал он, — и вы разговаривали между собой на обезьяньем языке. Откуда это она знает тебя, и как ты выучился говорить по-обезьяньи?

И здесь впервые Тарзан, приемыш обезьяны, рассказал сыну в немногих словах о годах своего детства и юности, о том, как он родился в джунглях, как умерли его родители и как обезьяна Кала, огромная самка, вскормила его своим молоком.

Он старался описать мальчику самыми черными красками, как страшна и опасна жизнь в джунглях, кишащих дикими, кровожадными зверями; он рассказывал об изнурительной засухе и о дождливом периоде, когда свирепствует лихорадка, о голодных временах, о невыносимой жаре; он говорил, что там приходится ходить совершенно нагим, жить в постоянном страхе и лишениях… Изображая эту жизнь, он нарочно выбирал такие картины, которые должны были производить на всякого цивилизованного человека самое ужасное впечатление, надеясь, что эти образы навсегда уничтожат в сердце мальчика унаследованное им бессознательное влечение к диким лесам.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация