Книга Тарзан неукротимый, страница 33. Автор книги Эдгар Берроуз

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Тарзан неукротимый»

Cтраница 33

Не прошел он и мили, как его чуткий слух уловил нараставший стук копыт, бегущих навстречу. А секундой позже все пять органов чувств определили, что приближается Бара, спасающийся от кого-то бегством, и Тарзан притаился в кустах, поджидая добычу. Увы, Бара, не оправившись от страха, не заметил спрятавшегося в засаде грозного врага. В следующий миг из кустов выпрыгнула тень, могучие руки схватили молодого самца за шею, и мощные зубы погрузились в нежное сочное мясо. Оба рухнули на землю. Через минуту человек-обезьяна поднялся, наступил ногой на тушу и издал победный клич самца обезьяны.

В ответ раздалось злобное рычание льва, в котором слышалось недоумение и страх.

Обитатели джунглей, как и люди, – существа необычайно любопытные. Эта же черта была свойственна и Тарзану. Странные нотки в рыке исконного врага вызвали в нем желание разобраться в причине, поэтому, взвалив тушу Бары на плечо, человек-обезьяна быстрым шагом отправился по деревьям на звуки, шедшие с тропы.

По мере приближения звуки нарастали. Лев явно сердился. Наконец на тропе обнаружилась яма-западня, в которой метался негодующий лев. Тарзан видел его впервые. Могучий зверь с огромной черной гривой и темной шерстью увидел человека.

Черный лев! На юге такие не водились. Тарзан невольно залюбовался великолепием зверя-красавца. Что за удивительный экземпляр! Любой другой лев рядом с ним казался ничтожеством. Поистине это был царь зверей. Тарзан понял, что ошибся, когда ему почудилась нотка страха в рыке хищника. Удивление – возможно, но страха такая мощная глотка не смогла бы выразить.

Незадачливое положение хищника вызвало у Тарзана чувство жалости. Зверь был его врагом, но еще большими врагами были черные Гомангани, вздумавшие подвергнуть его мучительной смерти на костре.

Нума свирепо уставился на обнаженного человека-зверя, сидящего на ветке над западней, уловил запах свежей крови Бары, жадно впился взглядом в тушу убитого оленя и жалобно взвизгнул.

Тарзан улыбнулся. Он безошибочно понял жалобу льва: «Я голоден, не просто голоден, а умираю с голоду». Тогда человек-обезьяна переложил тушу на ветку, вытащил отцовский нож, отрезал четверть туши, вытер окровавленное лезвие о гладкую шерсть Бары и положил нож обратно. Истекая слюной, Нума открыл пасть и снова заскулил. Тарзан с улыбкой взял в руки отрезанную часть туши и вонзил зубы в нежное сочное мясо.

Нума жалобно взвизгнул, Тарзан обреченно покачал головой и сбросил оставшуюся тушу изголодавшемуся льву.

– Старая баба, – пробормотал человек-обезьяна. – Тарзан превратился в старую бабу. Не хватало только проливать слезы над убитым Барой. Он, видите ли, пожалел голодного льва. Да, стоит ему пообщаться с цивилизованными людьми, и он превращается в тряпку.

Впрочем, он ничуть не жалел, что поддался этому чувству. Поедая свою долю, Тарзан глядел вниз, любуясь красотой Нумы, жадно поглощавшего пишу, и отмечая про себя хитрое устройство западни. Обычно на дне ямы устанавливались острые колья, здесь колья располагались чуть ниже края вдоль периметра отверстия остриями вниз. Вот почему лев упал в яму, не повредив себя, но и не мог выбраться наружу.

Вамабо явно желали заполучить льва живым. Но вряд ли они делали это для того, чтобы продать зверей в зверинцы – вамабо с белыми не контактировали. Очевидно, они желали напугать хищника до полусмерти, а затем вволю насладиться его агонией и смертью.

Накормив льва, Тарзан подумал, что напрасно так поступил, если не собирается спасать льва. Пожалуй, стоит освободить хищника назло черным, но как? Можно вытащить два кола, и лев без труда выпрыгнет из ямы, благо она не глубокая. Однако кто поручится, что Нума не выпрыгнет раньше, чем Тарзан успеет добежать до деревьев. Страха перед львом он не испытывал, но ему было свойственно чувство осторожности, столь незаменимое в джунглях. При необходимости Тарзан схватился бы с Нумой, хотя и не переоценивал своих возможностей. Победа могла достаться благодаря случайности или хитрости, либо мгновенной реакции. Бесполезно же умирать ему не хотелось. Но уж коли Тарзан принимал решение, то всегда отыскивал способ его осуществить.

Итак, Тарзан твердо решил освободить Нуму, даже если это будет сопряжено с риском для жизни. Он знал, что лев придет в ярость, если отвлечь его от еды, поэтому действовать следовало предельно осторожно.

Приблизившись к краю ямы, он осмотрел колья, удивленно отметив про себя, что лев не озлобился, а продолжает трапезу. Примерившись, Тарзан определил, что колья можно расшатать, однако у него возник другой план. Он стал ножом раскапывать землю у основания кольев. Почва оказалась мягкой, и через несколько минут первый кол слегка зашатался. Тарзан принялся за второй, затем набросил на оба петлю своей веревки, а сам взобрался на дерево. Теперь осталось только потянуть за веревку, и вскоре путь для Нумы был свободен. Правда, лев не сразу понял, что делает человек-обезьяна. На всякий случай он грозно зарычал. Было ли это новым покушением на его права и свободу? Он был озадачен и, как все львы, будучи вспыльчивым, был раздражен. Он не обращал внимания, когда Тарзан стоял на корточках на краю ямы и смотрел на него, но разве не этот Тармангани накормил его? Наконец, до Нумы дошло, что человек-обезьяна открыл ему путь к спасению. Схватив остатки туши Бары в свои могучие челюсти, лев одним прыжком выпрыгнул из ямы и исчез из виду.

Тарзан продолжил свой путь на восток. В поисках упавшего самолета он не мог опираться на свои органы чувств. Здесь не могли помочь ни острый слух, ни зоркий взгляд, ни чуткое обоняние. Тарзан решил идти в примерном направлении и попытаться ближе к месту предполагаемого падения обнаружить хоть какие следы.

Прежде чем покинуть долину изобилия, Тарзан поохотился и запасся мясом вдосталь. Прошло два дня.

С подножья гор, откуда начиналась страшная пустыня, зоркие глаза Тарзана осматривали безводное пространство, лежащее перед ним. Вдали он заметил шероховатые неровные извилистые очертания страшного узкого ущелья, в котором он чуть было не лишился жизни за то, что вторгся в святость этого древнего уединения.

Тарзан продолжал поиски. Он пересек первое глубокое ущелье и далеко обошел его. Временами человек-обезьяна громко кричал, прислушиваясь к ответному зову, но ответом было лишь эхо и молчание, зловещее молчание, еще более гнетущее после его криков.

Поздно вечером на второй день он подошел к хорошо памятному узкому ущелью: в нем лежали кости древнего искателя приключений. Здесь впервые Ска-гриф напал на его след.

– Но в тот раз ты, Ска, проиграл, – воскликнул Тарзан. – А я снова здесь.

Спустившись по склону узкого ущелья, Тарзан достиг песчаного дна. Он спустился почти в том же самом месте, где несколько недель тому назад обнаружил скелет могучего воина. Стоя над останками, напоминавшими, что даже сильный человек может быть побежден злыми силами пустыни, он вдруг услышал далекий выстрел – звук доносился из глубины ущелья на юге, отражаясь эхом от высоких скалистых стен.

XV. ТАИНСТВЕННЫЕ СЛЕДЫ

Когда британский самолет, пилотируемый лейтенантом Гарольдом Перси Смитом Олдуиком, поднялся над джунглями, где жизнь Берты Кирчер так часто подвергалась опасности, девушка вдруг почувствовала, как спазмы сжали ее горло. Как ни странно, помимо радости она испытывала нечто вроде сожаления, вспоминая о необыкновенном человеке, который не раз спасал ей жизнь.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация