Книга Тарзан Непобедимый, страница 23. Автор книги Эдгар Берроуз

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Тарзан Непобедимый»

Cтраница 23

Нападение произошло столь внезапно и агрессивно, что часовой невольно выронил винтовку из рук, пытаясь вырваться из крепкой хватки.

На крики, подхваченные лесным эхом, из палаток высыпали перепуганные аскари, которые в последний момент успели увидеть смутный силуэт неведомого врага, перепрыгивающего через ограду и исчезающего в темноте. Они застыли, парализованные страхом, прислушиваясь к затихающим крикам своего товарища. Вскоре крики смолкли столь же внезапно, как и начались. Наконец вождь обрел дар речи.

– Симба! – сказал он.

– Нет, это не Симба, – объявил другой. – Оно бежало в полный рост на двух ногах, как человек. Я видел.

Тут из мрачных джунглей донесся жуткий протяжный крик.

– Это голос не человека и не льва, – сказал вождь.

– Это демон, – раздался чей-то шепот, и они сбились вокруг костра, подбрасывая сухие ветки, пока огонь не взметнулся высоко в небо.

Во мраке джунглей Тарзан остановился и бросил на землю лук и копье, из-за чего ему пришлось управляться с человеком с помощью только одной руки. Пальцами освободившейся руки он схватил жертву за горло, тем самым прервал ее крики. Лишь на миг сжал пальцы Тарзан, а когда отпустил, чернокожий уже не пытался кричать, опасаясь вновь испытать отнюдь не ласковое прикосновение этих стальных пальцев. Тарзан рывком поставил человека на ноги, отобрал у него нож, поднял копье и лук, схватил человека со спины за одежду и толчками погнал перед собой вперед в джунгли. Именно в этот момент он и испустил победный клич обезьяны-самца ради эффекта, который был рассчитан не только на жертву, но и на его остававшихся в лагере товарищей.

Тарзан не собирался причинять ему вреда. Враждовал-то он отнюдь не с невинными чернокожими слугами белых людей; и хотя в случае необходимости без колебания лишил бы чернокожего жизни, он знал их достаточно хорошо, а потому не сомневался, что добиться от них своего можно с равным успехом и без кровопролития.

Белые не могли ничего добиться без своих чернокожих союзников, и если Тарзану удалось бы подорвать моральный дух последних, то замыслы их хозяев непременно сорвались бы, ибо Тарзан был уверен, что негры не останутся на территории, где им постоянно напоминают о присутствии злобного сверхъестественного врага. Кроме того, такая тактика больше отвечала мрачноватому чувству юмора Тарзана и забавляла его, чего нельзя было сказать об убийстве как средстве разрешения конфликтов.

Целый час он вынуждал шагать жертву впереди себя, причем в полнейшем молчании, что, как он знал, оказывало дополнительное воздействие на нервную систему врага. Наконец он остановил чернокожего, раздел и, сняв с него набедренную повязку, не туго связал запястья и щиколотки. Затем, отобрав патронташ и прочие принадлежности, оставил его, зная, что чернокожий скоро освободится от пут сам и на всю оставшуюся жизнь уверует, что был на волосок от жуткой гибели.

Удовлетворенный результатами ночной вылазки, Тарзан вернулся к дереву, на котором спрятал тушу Бары, еще раз поел и лег спать до утра, а утром возобновил поиски Лэ в долине за пограничной скалой Опара, куда, судя по направлению ранее найденных следов, она отправилась, хотя в действительности же пошла она совершенно в противоположную сторону.

VIII. ВЕРОЛОМСТВО АБУ БАТНА

Наступила ночь, и испуганная маленькая обезьянка укрылась на верхушке дерева. Много дней блуждала она по джунглям, пытаясь с помощью своего маленького умишка решить мучившую ее проблему в те считанные мгновения, когда была в состоянии сосредоточиться. Но уже через секунду могла забыть о ней и помчаться по деревьям или же замереть, охваченная внезапным страхом, когда возникала традиционная опасность для ее жизни.

Всякий раз, когда малыш Нкима вспоминал о своем горе, он глубоко и неподдельно страдал, и при мысли о пропавшем хозяине на глаза его наворачивались слезы. В его голове так или иначе постоянно вертелась мысль о том, как выручить Тарзана и кого бы позвать на помощь. Великие чернокожие воины Гомангани, служившие Тарзану, находились на расстоянии многих ночей, и все же Нкима следовал в сторону страны вазири. В его сознании время никогда не принималось в расчет при решении той или иной проблемы. Он видел, как Тарзан вошел в Опар живым. Но не видел его мертвым или выходящим из города, следовательно, по меркам его логики, Тарзан жив и находится в городе, но, поскольку там полно врагов, Тарзану грозит опасность. Какими обстоятельства были, такими и должны оставаться. Нкима не мог представить себе каких-либо изменений и перемен, если не видел их собственными глазами, а потому для исхода дела было неважно, найдет и приведет ли он вазири сегодня или сделает это завтра. Они отправятся в Опар и уничтожат врагов Тарзана, и тогда Нкима вновь обретет хозяина и ему будут не страшны ни Шита, ни Сабор, ни Гиста.

Спустилась ночь, и где-то в лесу раздалось легкое постукивание. Нкима стряхнул с себя сон и напряженно прислушался. Стук становился все громче и громче и вскоре заполнил собой джунгли. Источник шума находился недалеко, и, как только Нкима это понял, он заволновался.

Высоко в небесах светила луна, но внизу в джунглях царил мрак. Нкима разрывался перед дилеммой – ему хотелось пойти туда, откуда доносилась барабанная дробь, но он боялся опасностей, подстерегающих его на пути. Но в итоге желание победило страх, и, держась верхушек деревьев, он помчался на звук, пока наконец не оказался над маленькой поляной почти круглой формы.

При свете луны внизу он увидел знакомое зрелище: там исполняли танец смерти, дум-дум, великие обезьяны То-ята. В центре амфитеатра находился один из тех примечательных глиняных барабанов, которые с незапамятных времен слышал первобытный человек, но которые вряд ли кто-нибудь видел. Перед барабаном сидели две старые самки и колотили по звучной поверхности короткими палками. Звуки складывались в некое подобие ритма, и под эту музыку, образовав круг, бешено плясали самцы; а по внешней окружности тонкой цепочкой на корточках сидели самки и молодняк – восхищенные зрители этого дикого спектакля. В двух шагах от барабана на земле лежал труп леопарда Шиты, чья смерть и послужила причиной ритуального действа.

Скоро танцующие набросятся на труп, примутся колотить его тяжелыми палками и, вернувшись в крут, возобновят свой танец. Потом они во всех деталях изобразят сцену охоты, нападения и смерти, после чего побросают дубины и, оскалив зубы, накинутся на труп и начнут разрывать его на части, ссорясь между собой из-за лакомых кусочков.

Нкима и его сородичи, как известно, лишены такта и рассудительности. Существо поумнее молча дождалось бы, пока закончится танец и пиршество, наступит новый день, когда огромные самцы племени То-ята выйдут из состояния истерического безумия, вызванного грохотом барабана и танцем. Но малыш Нкима был всего лишь обезьяной. Ждать он не умел. Не было у него того душевного склада, который проявляется в терпеливости, и он повис на хвосте, оглушительно бранясь и пытаясь привлечь к себе внимание великих обезьян.

– То-ят! Га-ят! Зу-то! – вопил он. – Тарзан в опасности! Идите с Нкимой и спасите Тарзана!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация