Книга Внутренняя линия, страница 29. Автор книги Владимир Свержин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Внутренняя линия»

Cтраница 29

— Вы хотите сказать, что Деникин и Згурский — друзья?

— Да. И не только по несчастью. Когда в гражданскую войну французы решили оставить без поддержки Деникина и его правительство, именно Згурского Антон Иванович назначил своим представителем в Париже. И тот весьма преуспел на военно — дипломатической стезе. Когда б Врангель его не отставил, кто знает, как бы еще дело повернулось. Но я перескочил. Тогда, в Академии, Деникин стал писать жалобы, искать управы на военного министра. Згурский же бумажными войнами заниматься побрезговал и, воспользовавшись правом выбора вакансии, нашел себе местечко, куда Макар телят не гонял: Благовещенск, Сибирский стрелковый полк. Скандал в столице был не скажу — грандиозный, но шумный. Еще бы: блестящий молодой офицер из лейб — егерей, если я не ошибаюсь, известное в столице и при дворе семейство — и вдруг в Благовещенск! Китайская граница. Этакая пощечина власти. К Генеральному штабу его, а потом и Деникина, позже причислили. Но возвращаться из глубины сибирских руд наш фрондер не пожелал. Потом началась китайская война, и капитан Згурский, самолично попросившийся из штаба в строй, во главе роты первым вошел в Пекин. Такой вот случай, Феликс Эдмундович.

— Да, что и говорить… Примечательный человек.

В голове Дзержинского снова всплыла недавняя история профессора Дехтерева.

— Владимир Федорович, если вы еще что — нибудь вспомните относительно генерала Згурского, окажите любезность — сообщите мне как можно скорее. И главное — обратите внимание, на чем его можно подцепить.

— Я вас понял, Феликс Эдмундович. Постараюсь вам помочь. — Джунковский презрительно поджал губы. — Я могу идти?

— Да. Заранее вам благодарен. — Феликс Эдмундович сделал вид, что не заметил гримасу, и, проводив взглядом прямую спину жандармского генерала, вернулся к бумагам.

Донесение из Ленинграда, как и ожидалось, было подписано секретным сотрудником, приставленным негласно надзирать за товарищем Орлинским. Как и генерал Джунковский, бывший статский советник Орлов являлся «сотрудником» личной агентуры Дзержинского. Старому революционеру и опытному конспиратору — ему было отлично известно, сколь немалую пользу можно извлечь, держа на крючке подобных «золотых рыбок». Специалистов такого класса в Советской России не имелось, и взять их было неоткуда. Воспитать и обучить своих, как гласила партийная доктрина? Несомненно. Однако на это нужно время, и немалое. А специалисты жизненно необходимы сейчас. У врага, в отличие от нас, проблем с кадрами нет — одними штыками и партийными билетами его не разобьешь. Но, с другой стороны, приходится со всей бдительностью следить, чтобы рыбка не сорвалась с крючка.

Дзержинский потер грудь — зачастившее отчего — то сердце рвалось наружу, мешая нормально дышать.

«Хорошо бы пройтись, воздухом подышать. — Председатель ОГПУ глянул в просвет между тяжелыми бархатными шторами. На улице давно стемнело, и редкий перезвон трамваев напоминал о том, что есть время для работы, а есть и для отдыха. — Сейчас… Сейчас посмотрю этот донос и пойду, — словно уговаривая сам себя, подумал Дзержинский. — Так, что тут у нас?»

Уставший за день мозг отказывался воспринимать написанное.

«Датчанин. Должно быть, шпион. Спецобъект… Стоп! По совместной службе в Мингрельском гренадерском полку!..»

Феликс Эдмундович снова пробежал глазами текст. Точно. Мингрельский гренадерский полк. Так ведь это же снова Згурский!

ГЛАВА 9

«Люди всегда готовы были умереть во имя добра, зла и других безрассудных целей».

Артур Кестлер

Май 1924

Небо из зловеще черного стало багрово — серым, рассвет крался на мягких лапах, готовясь петушиным криком провозгласить новый день. Судаков шел быстрой размашистой походкой, точно легавая по кровавому следу, ориентируясь более на чутье, нежели на окрестные елки и осины. Лес был старый, густой, буреломный. Еще три года назад здесь вольготно чувствовала себя банда Метлы — дружка судаковского детства, Захарки Метелкина. Покуда не вернулся Судаков с гражданской, никак этого самого Метлу изловить не могли, точно сквозь землю уходил из — под носа у погони. Но, как водится, не все удаче зубы щерить — возвратился в родные места комэск [17] Судаков, и назначили ему, лихому кавалеристу, бандитов ловить. Столкнула насмешница — судьба Петра Федоровича с дружком лоб в лоб, да по разные стороны баррикады.

Как — то таким вот ранним утром пришел начальник Елчаниновской милиции сам — один в лес на заветное место, посвистел дроздом, и нате — вылез, откуда ни возьмись, на его призыв разбойный атаман Метла — Захар, внук местного лесника.

— Уходи, — сказал тогда Судаков. — Что прихватил, бери с собой, и уходи. Догонять не стану. День тебе даю.

— Не дури, Петруня. Что ты мне сделать — то можешь? Лучше к нам иди. Ты ж сызмальства ухарем был. Помнишь, когда мы в училище про Разина проходили, так мы с тобой и Яшкой Фроловым по ночам на баржи набеги делали на Зазнобином озере?

— Яшка под Луцком в земле лежит, а мы с тобой — вот. Что было, то было — к чему поминать? Мир перевернулся. Уходи, а лучше сдайся. Я тебе повинную оформлю.

— Да ты че, Петрунь! Когда такое было, чтобы я сдавался?

Судаков молча постукивал прутом по высокому голенищу сапога, угрюмо слушая бандитского вожака.

— Так, стало быть, не уйдешь? — наконец промолвил он.

— Мог бы и не спрашивать.

— Ну, тогда прощай.

— И ты прощай. Извиняй, Петрунь, что так все вышло.

Следующим утром на опушке банда Метлы попала под кинжальный огонь пулеметов. Немногих выживших отвезли в губчека, где они были расстреляны по законам военного времени.

Сейчас Петр Судаков шел той же звериной тропой, и ему казалось, что призрак Захара Метелкина глумливо усмехается, глядя на него из — за каждой встречной осины.

— Мама, куда мы идем? — послышался за спиной бывшего краскома голос Ольги. — Я устала.

Судаковым овладело глухое раздражение — как совсем недавно, в учительском доме, когда он велел быстро собрать все нужное и ценное.

— …Лишнего не берите! — скороговоркой распорядился Судаков, и тут же первым делом Татьяна Михайловна достала из — под половицы большой, обтянутый сафьяном, альбом с эмалевым гербом на обложке.

Судаков только мельком увидел чересчур шикарное украшение: красная полоса на белом щите, рыцарские шлемы… На одном вроде бы расколотое дерево, на другом — рука с мечом.

— Я же сказал — лишнего не брать! — взорвался Петр Федорович.

— Я и беру только самое ценное, — очень спокойно, глядя прямо в глаза, тихо ответила Татьяна Михайловна.

Судакову вдруг стало невыносимо стыдно, он отвернулся, буркнув:

— Берите то, что при случае можно продать, — и направился к выходу. — У старицы встретимся, где Вешкина гать. Не задерживайтесь! Поторапливайтесь! Я тоже скоро.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация