— И под конвоем из твоих любимых спецназовцев… А то еще передумаете, черти…
И неожиданно успокоился.
Хитрован.
Глеб растерянно затушил сигарету и снова прикурил новую.
— Ну, Федька… Не ожидал, честно говоря. А вообще-то думаю, что с конвоем в дворец бракосочетания ты — пока что — погорячился. Уж больно неожиданно все случилось, и для меня, да и для нее, похоже… Надо подумать, осмотреться… Не курицу ж на рынке покупаем…
Дядя Федор как-то утробно хохотнул, плеснул себе в рюмку еще коньячка, поднял, любуясь.
— Да это-то как раз понятно… скоро только кошки родятся…. Но, по ощущениям-то как, дойдет у вас до этого?
И потянулся рюмашкой к Глебу, приглашая чокнуться.
— Ты знаешь, Федька… похоже, что да…
И поднял рюмку в ответ.
Чокнулись.
Выпили.
Помолчали.
Тишину, после всего сказанного почти благостную, нарушил все-таки — дядя Федор.
Работа у него такая.
— Ну, и ладненько. Даст Бог — все хорошо будет. Должно у вас с Ленкой срастись… со временем… А мы, давай, еще по одной дернем, да и поговорим о делах, чуть более приземленных. Согласен?
Глеб только кивнул в ответ. Выпить так выпить. Поговорить так поговорить. Опять-таки, почему бы и не поговорить? Да о чем угодно, только не о его отношениях со Скворцовой. Он, Глеб, и сам в них пока еще не совсем разобрался…
— Значит, так: есть к тебе одно замечательное предложение. Ты город Южноморск знаешь? Ну да, ту самую бывшую всесоюзную здравницу… Наравне с Сочи… Так вот, сразу предупреждаю, сюжет платный…
Глеб, перебивая Кашина, сделал резкий отрицательный жест рукой, поджал губы.
— Ты же знаешь, Федь, я «джинсой» не балуюсь. Завязывай. Это не предложение. Просто считай, что разговора не было в принципе.
Федор широко, по-доброму усмехнулся.
— Вот чудак-человек… Стал бы я с тобой о «джинсе» речь вести… Если б твоя щепетильность, широко в этом вопросе известная, еще и на «леваки», которые ты западникам в обход любимой редакции сливаешь, распространялась — цены б тебе не было… Да ладно, шучу-шучу, — отмахнулся он, видя готового завестись Глеба, — не в этом суть. Заказ — не «джинса». Клиент просто проплачивает время. Получасовку. Прайм-тайм. Точнее, сам понимаешь, двадцать семь минут, остальное «видаки» захапают под рекламу свою ненаглядную. Сюжет — честный. Можешь снимать на свое усмотрение, хоть журналистское расследование проводи. В городе дела идут и вправду хорошо. Инвестиции такие, кроме Южноморска, в том регионе только в Сочи идут, но Сочи, сам понимаешь, тема отдельная — правительство, «Газпром», то-се… Криминал там, конечно, есть, как и везде, но уличная преступность практически отсутствует. Начальник милиции — из твоих любимых СОБРовцев, в Чечню два раза в командировки мотался — хвост этим «правильным пацанам» прижал так, что сидят и не рыпаются. Самое главное, к инвесторам за долей не лезут. Те и рады стараться…
Глеб протестующе поднял руки.
— Стоп, Федя, стоп… Притормози. Ежели у них все так хорошо, какого, прости Господи, хрена я им понадобился?
Федор расхохотался.
— Барышня, вы меня удивляете… А какого хрена вообще может понадобиться честный журналист с именем любому, пусть самому прекрасному-распрекрасному, честному-пречестному чиновнику? Да каким бы он чудесным не был, шарахаться должен от таких, как ты, словно черт от ладана! Неужели не понял?
Глеб хмыкнул.
— Выборы у них, что ли, подоспели?
Федор всплеснул руками:
— Ну, наконец-то! Доперло до барышни! Выборы, Глебушка, самые, что ни на есть, выборы. И лезут, понимаешь, на должность мэрскую всякие нехорошие дяди. Вот и нужно товар лицом показать. Не более, но и не менее. Так что, друг мой Глебушка, ты меня знаешь, врать я тебе не буду, собирай манатки и гони-ка ты в славный город Южноморск, правду снимать. Правду-правду, не беспокойся. Заплатить тебе, конечно, за нее толком никто не заплатит, но отдохнуть — дадут. Так сказать, командировка в лето, да еще из нашей мартовской слякоти. Генерит там всем мой старинный товарищ, Дима Князев, — обещал не обижать. Не по деньгам, по отдыху. О том, что ты деньги не берешь, осведомлен. А Князь человек такой: ежели пообещал — в лепешку расшибется, но сделает…
Глеб задумчиво кивнул.
— Вообще-то, я что-то слышал о нем, об этом самом вашем Князе…
Кашин неожиданно весь подобрался. Глаза стали ледяными и жесткими, даже губы, обычно полные и добродушные, превратились в жесткую узкую складочку.
— А вот это ты брось, Глеб. Если что слышал о Князе, держи при себе. И не трепись, где ни попадя. Это уже не шутки. Другие игры. Взрослые. Вот тебе, кстати, его визитка, тут от руки, видишь — его мобильный записан. Не многие таким доверием похвастать могут. Созвонись с ним обязательно, переговори, уточни объем работы и все прочее. А мне, извини, старичок, работать надо. Так что, пока. И звони, не пропадай. Окей?
— Окей, — Глеб взял визитку, повертел, засунул в нагрудный карман, встал и пошел к двери, но там неожиданно остановился. — Да, Федь… извини… у тебя что, с Галкой проблемы?
— С чего это ты взял? — Бедолага Федор выглядел даже не растерянным. Офигевшим.
— Да вот… создание у тебя в приемной… больно твоим вкусам не соответствующее…
— А-а-а… — почти пропел дядя Федор, и голос его был ядовит, как самая ядовитая змея. — А-а-а… ЭТО? Это к нам племянница из Львива пожаловали, Галочкина роднинка наилюбимейшая. В актрисы поступать. На хер кому такие в актрисах нужны? Не приняли девочку, обидели, теперь, по Галочкиным нижайшим просьбам, с битьем посуды да прочими причиндалами, в секретаршах у меня временно обретаются… Блин!!! Жениться нужно — на сироте!!! Даже кофе сам варю!!! Гаркнул на эту суку один раз, так дома три дня сам себе кашу варил, представляешь?! Офигеть просто! Я эту тварь лично сам осенью в ГИТИС пристрою! Любые бабки отдам, только чтоб глаза, сучка, мне не мозолила!
Глеб расхохотался и выскочил из кабинета.
Создание в приемной продолжало меланхолично полировать ногти. Глеб, уже совсем было собравшийся уходить, притормозил:
— Девушка! Вас, кстати, шеф зовет. Бегом. Иначе грозится уволить…
И, сдерживая рвущийся наружу смех, быстро-быстро удалился по коридору.
В монтажную.
Работать тоже когда-то надо. Два сюжета смонтировать — это вам не два пальца об асфальт.
Понимать надо.
Глава 6
Со Скворцовой договорились встретиться в половине одиннадцатого в «Вене», симпатичной кафешке, расположенной на знаменитом стеклянном мосту через Москва-реку, рядом с не менее знаменитым Экспоцентром. Эфир у нее заканчивался в половине десятого, пятнадцать-двадцать минут на разгримировку, еще десять на то, чтобы добраться до машины, ну, и полчаса на дорогу от Останкино.