Книга Скорбь Сатаны [= Ад для Джеффри Темпеста], страница 62. Автор книги Мария Корелли

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Скорбь Сатаны [= Ад для Джеффри Темпеста]»

Cтраница 62

Опять Лючио улыбнулся.

– Им отдано приказание, и они знают свое место, – сказал он коротко.

Как раз в этот миг солнце покрылось облаком, и гром прогремел над головами. Взоры поднялись к небу, но оно было совершенно ясно и спокойно, кроме этой одной пронесшейся тени грозы.

– Только летний гром, – сказал один из гостей. – Дождя не будет.

И толпа, столпившаяся вместе, чтобы посмотреть на танец, начала разбиваться на группы и размышлять какое еще новое увеселение их ждало. Пользуясь случаем, я отвел Сибиллу.

– Пойдемте к реке, – шепнул я. – Я хочу быть с вами несколько минут.

Она согласилась, и мы удалились из толпы наших знакомых и вошли в густую аллею, ведущую к берегу той части Авона, которая протекала через мой парк. Здесь мы были совершенно одни, и, обняв мою невесту, я нежно поцеловал ее.

– Скажи мне, – сказал я с полуулыбкой, – знаешь ли ты, что такое любить?

Она подняла на меня глаза, потемневшие от страсти.

– Да, я знаю, – был неожиданный ответ.

– Знаешь! – и я пристально с напряжением смотрел на ее светлое лицо. – Как же ты этому научилась?

Она покраснела, потом побледнела и прижалась ко мне с нервной, почти лихорадочной силой.

– Весьма странным образом, – ответила она, – и совершенно неожиданно. Урок мне показался легким, слишком легким. Джеффри… – она помолчала, прямо глядя мне в глаза. – Я расскажу, как я научилась… но не теперь… когда-нибудь в другой раз. – И она начала смеяться почти насильственно. – Я расскажу тебе… когда мы будем женаты.

Она беспокойно оглянулась вокруг, затем, вдруг забыв свою обычную сдержанность и гордость, бросилась в мои объятия и целовала мои губы с таким жаром, что моя голова закружилась.

– Сибилла! Сибилла! – бормотал я, прижимая ее к своему сердцу, – о моя дорогая, ты любишь меня! Наконец, ты меня любишь!

– Молчи! Молчи! – сказала она, задыхаясь. – ты должен забыть этот поцелуй, это было слишком смело. Я не хотела его… я… думала о чем-то другом, Джеффри!

И ее маленькие ручки сжали мою в пылу страсти.

– Я бы хотела никогда не знать любви: пока я не знала, я была счастливее!

Ее брови сдвинулись.

– Теперь, – продолжала она торопливо и задыхаясь, – я хочу любить! Я жажду любви! Я хочу утонуть в ней, потеряться в ней, быть убитой ею! Ничто другое не удовлетворит меня!

Мои руки все еще обнимали ее стан.

– Не говорил ли я, что ты изменишься, Сибилла? – шепнул я. – Твоя холодность и бесчувственность к любви были неестественны и не могли долго длиться, моя дорогая, я всегда это знал.

– Ты всегда знал! – повторила она слегка презрительно. – Но ты даже теперь не знаешь, что случилось со мной, пока я не сказала тебе. О Джеффри!

Тут она высвободилась из моих объятий и, наклонившись, сорвала в траве несколько голубых колокольчиков.

– Посмотри на эти маленькие цветочки, мирно растущие в тени Авона. Они напоминают мне, чем я была здесь, в этот самом месте, давно тому назад; я была так же счастлива и, думаю, так же невинна, как они; у меня не было ни одной злой мысли, и единственная любовь, о которой я мечтала, была любовь волшебного принца к волшебной принцессе, невинная греза, как греза самих цветов. Да, я была тогда всем, чем бы я хотела быть теперь и чем я не могу больше быть!

– Ты все, что прекрасно и мило! – сказал я ей восхищенно, следя за нежным выражением ее прелестного лица, когда она переносилась мыслями в прошлое.

– Ты судишь, как человек, совершенно удовлетворенный выбором жены! – сказала она со своим прежним цинизмом. – Но себя я знаю лучше, чем ты. Ты называешь меня прекрасной и милой, но ты не можешь назвать меня хорошей. Я не хорошая. Сама любовь, теперь завладевшая мной…

– Что же? – быстро спросил я, беря ее за руки, державшие колокоиьчики, и смотря испытующе в ее глаза. – Я знаю прежде, чем ты скажешь, что это страсть и нежность истинной женщины!

Она молчала. Потом улыбнулась с очаровательной томностью.

– Если ты знаешь, мне незачем говорить. Но не будем дольше здесь оставаться и говорить пустяки, «общество» покачает головой и осудит нас, а некоторые дамы-сотрудницы напишут в газетах: «Поведение мистера Темпеста как хозяина оставляет желать многого, так как он со своей невестой „уединялись“ целый день».

– Здесь нет дам-сотрудниц, – сказал я, обвивая ее гибкую талию, когда мы шли.

– О, ты думаешь, их нет! – воскликнула она, также смеясь. – Ты воображаешь, что большой прием может обойтись без них. Они проникают в общество. Например, старая леди Мороволь, которая при случае описывает скандалы для одной из газет. А она здесь, я видела, как она час тому назад наедалась трюфелями и салатом из цыплят.

Помолчав, она внимательно посмотрела сквозь деревья.

– Вот труба Лилия-коттеджа, где живет знаменитая Мэвис Клер, – сказала она.

– Да, я знаю, – тотчас ответил я. – Риманец и я были у нее с визитом. В настоящее время она отсутствует, иначе она была бы сегодня здесь.

– Тебе она нравится? – спросила Сибилла.

– Очень. Она очаровательна.

– А… князю… она понравилась?

– Даю честное слово, – ответил я с улыбкой, – что, по-видимому, она ему нравится больше всех женщин. Он выказал ей необыкновенное внимание и положительно чувствовал себя смущенным в ее присутствии. Тебе холодно, Сибилла? – быстро добавил я, так как она вздрогнула и побледнела. – Мы лучше сделаем, если уйдем от реки: здесь сыро под этими деревьями.

– Да, вернемся в сад, к солнечному свету, – мечтательно произнесла она. – И твой эксцентричный друг, ненавистник женщин, находит нечто для восхищения в Мэвис Клер. Она, по моему мнению, должна быть счастливым существом, – совершенно свободная, знаменитая и верующая во все блага жизни и человечества, как можко судить по ее книгам.

– Хорошо все вместе взятое в жизни уже не так плохо! – заметил я шутливо.

Она не отвечала, и мы возвратились на луг, где был сервирован чай для гостей, которые сидели блестящими группами под деревьями или в шелковых павильонах в то время, когда самая сладостная музыка, вокальная и инструментальная, ласкала слух, исполняемая теми невидимыми музыкантами и певцами, которых таинственное местопребывание было никому не известно, кроме Лючио.


XXIV

Как только солнце стало заходить, несколько пажей вышли из дома и с низкими поклонами раздали гостям разрисованные программы живых картин, устроенных для их развлечения в импровизированном миниатюрном театре. Большинство тотчас же встали с мест, в нетерпении к новому зрелищу, и, подвигаясь вперед, толкали друг друга локтями с теми настоящими «благовоспитанными» манерами, которые так часто встречаются в гостиных Ее Величества.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация