Книга Месть еврея, страница 10. Автор книги Вера Крыжановская

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Месть еврея»

Cтраница 10

Поднимите же смело голову, дочь моя возлюблен­ная, так как то, что вам предстоит совершить, отнюдь не постыдно, напротив, это подвиг высокого самоотвер­жения, за который вы найдете себе награду в чувства долга, свято вами исполненного.

Валерия опустила голову, и слезы полились из ее глаз.

— Да будет воля божья,— прошептала она.— Бла­гословите меня, отец мой, и молите бога, чтобы он да л мне силы достойно принести эту жертву...

— Сила господня в немощных проявляется,— сказал пастор, вставая и благословляя ее.— Теперь, дитя мое, я повидаюсь с вашим отцом,-чтобы переговорить об этом важном деле.

Оставшись одна, Валерия снова опустилась на подуш­ки и закрыла глаза. Спокойствие сменило ее тревогу. Со­весть ее, по крайней мере, была спокойна, ее досточти­мый духовник, слову которого она слепо верила, сказал ей, что она совершает дело, угодное богу, выручая отца и спасая душу еврея. Грозный призрак разорения и ни­щеты тоже навсегда отброшен, а старость отца и будущее Рудольфа обеспечены. На душе стало легче...

Но какая жизнь ожидала ее? Каково будет ее поло­жение относительно ее жениха, ее мужа, о котором она иначе не думала как с отвращением? Новая борьба, страшная и непостижимая для нее самой, загорелась в ее сердце. Ей казалось, что жертва превышает ее силы, а между тем она ни за что не уступила бы ее никому другому. Сцена ее вчерашнего свидания воскресла в ее памяти, и в душе ее то поднималась ненависть при вос­поминании унижения, которое она вынесла, то смутная, непобедимая симпатия влекла ее к красавцу с огненным взглядом, упорная страсть которого произвела на нее магическое впечатление.

Приход Антуанетты прервал ее размышления, и они бросились друг другу в объятия.

— Все кончено,— прошептала Валерия сквозь сле­зы.— Добрый отец фон-Роте указал мне мой долг. Это замужество дело решенное.

— Если так, то я признаюсь тебе в том, о чем до сих пор молчала, боясь повлиять на твое окончательное решение. Теперь я расскажу тебе, что со спасением Ру­дольфа связано и мое счастье: он признался мне в люб­ви, о моих же чувствах к нему ты, вероятно, уже дога­дывалась, и мы помолвлены.

Валерия покраснела от радости.

— Ах! Вот неожиданное счастье, которое приносит моя жертва! Спокойствие отца, счастье твое и Рудоль­фа, разве для этого не стоит пожертвовать моей испор­ченной жизнью!

Антуанетта, видимо, огорчилась.

— Дорогая моя,— нежно сказала она,—отчего же ты не допускаешь возможности счастья в будущем для тебя? Почему непременно ты будешь несчастна с Са­муилом, раз он обратится в христианство.

— Ах, разве я могу жить с человеком, который вну­шает мне отвращение, выносить его ласки и быть сча­стливой?..

Она вздрогнула и закрыла лицо руками.

Подруга неодобрительно покачала головой.

— Ты преувеличиваешь, фея! Я видела вчера Мейера и сознаюсь, что ты составила о нем ошибочное мнение. Он очень красивый молодой человек и даже в чертах его лица нет ничего, напоминающего отталкивающий тип его расы. У него прекрасные манеры, изящная речь, а, при­няв христианство, он не будет больше евреем и сдела­ется таким же, как и все другие.

Соображения Антуанетты окончательно успокоили Валерию, а после обеда вдвоем прежнее отчаяние смени­лось восторженной решимостью.

Разговор подруг был прерван шумом шагов и бря­цанием шпор.

— Вот, наконец, папа и Рудольф,— проговорила Ва­лерия и поспешила навстречу графу, который остановил­ся на пороге бледный, измученный.

Это был человек лет под пятьдесят, очень красивый, породистый и хорошо сохранившийся. Приятный в об­ществе, простодушный, хотя и безумно расточавший свое состояние, граф Маркош пользовался общей любовью, де­ти обожали своего снисходительного и ласкового отца.

Антуанетта подошла к Рудольфу и увела его в сосед­нюю комнату.

— Папа, папа, все хорошо, успокойся, развеселись и не горюй, — говорила Валерия, усаживая его на ди­ван.

Граф не мог говорить и молча прижал дочь к своей груди.

— Дитя мое дорогое,— прошептал он наконец,— простишь ли ты своему недостойному отцу, который, не думая о будущем своих детей, довел их до такой ужас­ной крайности?

Валерия встала и, ласково гладя своими ручками его волосы, хотя седеющие, но все еще густые и волнис­тые, любовалась отцом с трогательным выражением чувства дочерней гордости.

— Мне нечего прощать тебе — доброму, лучшему от­цу в мире! Разве ты виноват, что богато одаренный бо­гом, не можешь жить бедно, как какой-нибудь про­летарий? Нет, нет, ты ни в чем не виноват, все это устроила судьба; богу было угодно, чтобы я спасла душу человека.

Граф снова прижал ее к себе, и две горькие слезы скатились по его щекам.

— Твое великодушие, дитя мое, наказывает меня больней упрека. Но имею ли я право принять такую ужасную жертву?

— Ты должен ее принять, папа, и я охотно ее при­ношу, так как она обеспечивает твое спокойствие и бу­дущность Рудольфа, бог мне поможет, и все устроится лучше, чем мы думаем, будь только по-прежнему бодр и весел.

— Тебе это пока кажется легким, но что будет, когда наступит действительность, и как ты будешь выно­сить этого человека? Должен предупредить, что пытка скоро начнется. Отец Мартин был у меня и вырвал раз­решение привести послезавтра Мейера к обеду. Это бу­дет тайная как бы помолвка, а объявят о ней после крещения, которое, по мнению отца фон-Роте, может произойти через пять или шесть месяцев.

— Я буду сильна, папа. Раз это неизбежно, лучше проделать все скорее,— ответила Валерия, и востор­женная порывистость, которая легко овладевала ею, блестела уже в ее глазах; в такие минуты она не при­знавала никаких препятствий или затруднений.

Не менее важный разговор шел между Рудольфом и его невестой. Как только они очутились вдвоем, граф обнял ее и страстно поцеловал.

— Мы спасены, моя милая невеста и в скором вре­мени жена. Что бы я делал без тебя в таком тяжелом испытании? Повтори еще раз, что ты меня любишь!

Антуанетта положила голову ему на плечо, выпрями­лась и просияла...

— Я люблю тебя, Рудольф, больше жизни,— говори­ла Антуанетта,— но прежде чем я окончательно отдам тебе свою руку, ты должен дать мне одно обещание. Согласен?

— Конечно. Разве ты не имеешь права требовать от меня все, что хочешь.

— Так поклянись мне своей честью и нашей лю­бовью, что не прикоснешься больше к картам, никогда больше не подойдешь к зеленому столу, за которым вы рискуете вашим состоянием, честью и даже жизнью. Страшная жертва, которую приносит наша Валерия за вину других, не должна быть напрасной, и честь имени не должна больше зависеть от шансов игры; я не в силах буду жить, боясь постоянно, что ты на краю пропасти. Прошлое вычеркнуто и забыто; но клянись мне, если хочешь, чтобы я была твоей женой, что ты и впредь всегда будешь чувствовать ко мне доверие, ко­торое соединило нас, что никогда не подпишешь вексе­ля без моего согласия, и тогда спокойно и счастливо мы начнем новую жизнь. Я чувствую и в себе достаточно сил и любви, чтобы заставить тебя полюбить, порядоч­ную жизнь, без всяких пагубных, пошлых развлечений.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация