Книга Кольцо предназначения, страница 23. Автор книги Наталия Ломовская

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Кольцо предназначения»

Cтраница 23

Дома, не разуваясь, первым делом подошла к полочке, где стояла бутылка вина, еще с прежних пор стояла. Вероника редко навещала этот домашний мини-бар. Но сейчас вино, как средство от несправедливости мира, было бы весьма кстати. Вера протянула руку к изящному, тонированного стекла сосуду, предощутив терпкий, слегка маслянистый вкус и даже невольно сделав характерное глотательное движение, – кроме всего прочего, просто хотелось пить, она вообще испытывала жажду, когда волновалась. Стоп. Это же та самая бутылка!

Вероника уронила на пол сумочку. На несколько секунд почувствовала себя в разладе с действительностью. Она точно помнила, что именно это вино подарила позавчера Алексею. Неужели тут стояла еще одна точно такая же бутылка? Странно, что она ее не заметила. Интересно, Алексей уже успел попробовать вино, а если попробовал, то подумал ли о ней? И сделав шаг от бара, наступила каблуком босоножки на оброненную сумочку. Тихий хруст – и тонкий запах нагретой солнцем травы пополз по комнате. Раздавила пробник радужных, летних духов!

– Вечно со мной что-то случается!

Глава 10

И если раньше поток жизни был похож на волны тихой речушки, стремящейся к бескрайнему синему морю, то теперь это был мутный водопад сточной канавы, безудержно несущий обломки, осколки разрушенного мира. Этот поток прибил Веронику к «точке» в дверях Сенного рынка, где она стояла в любой день, в любую погоду, смертельно уставала, получала смешные даже для провинции деньги, простужалась, болела и мучалась общим несовершенством мира. Кто ее заставлял? Почему она, имея за плечами пусть малопригодное в наше время, но все же высшее филологическое образование, стояла на рынке, почему не нашла другой работы? Вера думала об этом. Даже покупала газеты «Работа» и «Карьера». Читала объявления: «В редакцию телеканала требуется журналист». «Издательство примет на работу корректора». Назначались собеседования, предлагалось отправить резюме факсом и электронной почтой, написать конкурсное задание. И сразу возникали вопросы: а если не справлюсь? Не пройду конкурса? Откуда у меня факс? А электронная почта? И как писать резюме? Разумеется, все эти вопросы могли быть решены, если бы не страх, противный, липкий страх, заполняющий беспомощную, растерянную, одинокую Вероникину душу. Она слишком рано осталась одна в этом мире, потеряла мать, не общалась с сестрой и сама, сама отказалась от отца, а теперь боялась лишиться и жалкой участи рыночной торговки.

В августе прекратил свое существование журнал «Станислав», в сентябре Вера работала в магазине «Все для ванной», а с первых чисел октября каждое утро вставала на голос китаянки, живущей в дрянном будильнике, и ехала на рынок, к «своему» лотку. Сквозняк, толчея, холод, раздраженные лица людей... Но этот день должен был стать для нее особенным – ведь во сне она видела реку и тихо скользящую по неподвижной глади лодочку, а в лодке – себя. И звезды светили с неба, а одна сорвалась и упала к ней в лодку. Дно лодки на секунду осветилось бледно-голубым сиянием, так что стали видны черные, прогнившие, залитые водой доски. И тут же все накрыл тяжелый, молочно-белый туман, только на берегу вспыхивал далекий костерок.

Этот день должен был стать особенным – ведь звезда упала к ней в лодочку! И на месте Вере не стоялось, и обедать не хотелось, и вообще – скоро весна! Вот уже почти январь, короткий февраль пролетит незаметно, а там март, звенящая капель с крыш, обалдевшие от тепла голуби будут купаться в лужах, и Вера купит озерно-голубую кожаную курточку – к глазам. Нужно будет, кстати, скинуть килограммов пять, а старенькие весы последние два месяца удивленно кряхтят и машут стрелкой между цифрами 67 и 68, а это при Вероникином скромном росте выглядит настоящей катастрофой. Заодно и деньги на куртку сэкономятся... А вот про Новый год не надо думать, ей негде и не с кем его встречать. Не для кого наряжаться самой, незачем наряжать и елку... Скорее всего в новогоднюю ночь она откупорит бутылку вина (штопором пользоваться не умеет, так что просто расковыряет пробку ножом, а потом процедит вино через ситечко), красиво разложит на старинном блюде фрукты, посмотрит какой-нибудь концерт, а когда за окном захлопают фейерверки – ляжет спать. Не нужно ей этой чужой радости, ничего не нужно. Она будет ждать весны. Но сегодня должно, должно что-то хорошее случиться!

Устоять на месте было невозможно, и Вероника попросила соседку, характерную старушку Тамару Тимофеевну, десять минут последить за лотком, а сама направилась в рынок.

В центре рынка, в сердце рынка, был фонтан. Трогательный замысел романтика-архитектора, ухитрившегося в период торжествующего конструктивизма придумать и установить две бронзовые фигуры в стиле Возрождения. Пышнотелые селянки, задумчивая с кувшином и веселая – с корзиной. Из задумчивого кувшина точилась в небольшой бассейн тонкая струйка воды. Под ней летом мыли руки и фрукты, зимой вода становилась безработной и свободной. Бортики бассейна занимали старушки, торгующие всякой мелочью – пакетами, синтетическими самовязаными мочалками диких расцветок, пушистыми варежками и носками. Вера, когда становилось совсем невмоготу, подходила к фонтану, подставляла руки под серебристую струйку, наслаждалась острым, живым холодком, пронизывающим ладони, и неслышно шептала – просьбы, упреки, жалобы.

Но сегодня и вода текла поживее, и Вероника не тосковала.

– Я часто вспоминаю о нем. Не о Куприянове, нет. Я испорченная? Просто он сильно обидел меня, и эта обида перечеркнула все хорошее, что случалось между нами. Я думаю о том человеке, с которым так нечаянно свела меня судьба на «Иволге» – и так нелепо разлучила. На следующий день после встречи я несколько раз проходила мимо его домика, но там сначала висел огромный замок, а затем поселилось шумное семейство с двумя рыжими сеттерами...

Я видела. Я отражала его. Он уехал утром того дня. Рано, рано утром. И он приходил, чтобы посмотреть на твой дом. Но ты спала.

– Правда? Я не знала. А когда уезжала – странно и таинственно на меня посмотрела красивая хозяйка «Иволги», и я подумала – вдруг он что-то мне оставил? Но спросить не решилась...

Напрасно. Он действительно оставил той женщине записку для тебя. Но просил отдать ее только в том случае, если ты спросишь о нем. Ты не спросила...

– Я не спросила. А теперь не знаю, увижу ли его еще когда-нибудь.

Тебе бы этого хотелось?

– Очень!

Тогда просто оглянись.

И Вера оглянулась. Медленно, как во сне, медленно, как под водой, и так же не стало ни выдоха, ни вдоха, ни капли воздуха не осталось в тягучем пространстве вокруг нее, и все вокруг залилось медово-янтарным светом... В редкой толпе шел прямо на нее, в черном пальто, с нелепым красно-клетчатым шарфом на шее – Алексей.

Проклятая робость, стыд за свой внешний вид, за старые валенки, за жуткий сине-зеленый пуховик, за «модную» шапку-ушанку, съехавшую на затылок, помешали бы ей окликнуть его. Если бы он ее не узнал. Испуганного ребенка в каменноликой толпе, плохо одетого, потерянного, беспризорного – но как вьются пепельные кудряшки на висках, как ясно и распахнуто смотрят голубые глаза, как скорбно сжаты нежные, бледные губы – он помнил и нежность их, и мятный привкус, и теплоту, и трепет.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация