Книга Принц с опасной родословной, страница 2. Автор книги Мария Жукова-Гладкова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Принц с опасной родословной»

Cтраница 2

Он сам открыл дверь. Квартира быстро наполнилась незнакомыми людьми. Ему, конечно, заломили руки. Вопросы под протокол, вспышки, идиотские комментарии и ментовские шуточки… Однако бить не решались. Теперь он не пятнадцатилетний мальчик, пойманный на краже. Он известный в городе человек. С деньгами, связями, властью.

А потом он снова услышал звук так и работающего телевизора. Он понял, почему услышал: вся следственная бригада уставилась в экран, прекратив разговоры. Эта стерва Смирнова вещала про любовь из жалости. Сразу после гибели Тамары видеть морду этой дряни… Нет, ну почему нельзя было переключить на какой-то другой канал? На нормальных женщин, а не эту… Слов он не находил. Он всегда не мог ее терпеть, с самого начала, как она стала появляться в эфире. Бывает, кто-то из тележурналистов, комментаторов, актеров дико раздражает. Не всегда даже можно вразумительно сформулировать почему. Хотя он мог объяснить, почему невзлюбил Смирнову. Но и тут примешивались эмоции, не объяснимые логически. Он всегда любил покладистых и покорных женщин. И не стерв. Эта же – судя по репортажам – пролезала в любую дырку без мыла, совала свой любопытный нос куда не следует, да и на роже, как ему казалось, у нее просто было написано большими буквами: «А вот такая я маленькая дрянь». В последнее время она еще стала работать на Сухорукова, с которым у него всегда были трения. А друг (или пресс-атташе? Ха-ха!) моего врага – мой враг.

Бригада обсуждала, не позвонить ли Юленьке. Юленьку, оказывается, все знают, любят и уважают. Ну конечно, она же рассказывает о самоотверженной работе доблестных органов. И одновременно работает на Сухорукова. И как этой стерве удается все это совмещать? Как ей еще голову не оторвали? Или Сухоруков, меценат хренов, теперь еще и все органы спонсирует? И Юленька, и органы работают на одного хозяина, и это совсем не государство, а ныне банкирствующая звезда экрана и просто хороший человек Иван Захарович, правда, неоднократно судимый?

Но только здесь ее и не хватало! Как катафалка на свадьбе. Он уже собрался возмутиться, но тут появилось ментовское начальство, почтившее операцию личным присутствием. Начальство сказало: никаких журналистов. Об его аресте в СМИ сведений не давать до особого распоряжения.

«Но Смирнова может докопаться», – подумал он. Или ей сообщат. По ее каналам. Хотя бы эти, из следственной бригады. Прикормленные Сухоруковым. Или зная, что Иван Захарович в долгу не останется. Но у него тоже есть свои журналисты. Теперь, слава богу, все покупается и продается. Акул пера и их начальство можно брать оптом. И становиться истинным начальником. И давать народу любую информацию. Ту, за которую заплачено. А не организовать ли ему кампанию в свою защиту? Надо будет подать идейку Косте.

Если, конечно, Сухоруков не придумает что-то свое. Не этот ли старый жук, кстати, постарался? Ивану Захаровичу было бы выгодно его подставить.

В таком случае следует ждать Смирнову. Эта стерва-то уж каким-нибудь образом да получит разрешение на интервью. Если, конечно, все подстроил Иван Захарович.

* * *

Нет, нет и нет. Он никогда больше не поедет в эту дикую, варварскую, криминальную страну. Ладно бы медведи по улицам ходили. Что такое медведь по сравнению с тем, что ему пришлось пережить? Он, Отто Дитрих фон Винклер-Линзенхофф, немецкий барон, чей род приносил славу Германии на протяжении нескольких веков, вместо того чтобы идти в полицию, стирал свои отпечатки пальцев, правда, на месте чужого преступления, которое, как ему пояснили, вполне могут повесить на него. Если не сотрет свои отпечатки пальцев и быстро не смоется. Что за слова в этом языке? Сколько слов обозначают одно и то же понятие! Но ему пытались объяснить оттенки значения. Убегать, смываться, сматываться, делать ноги, рвать когти… Причем тут когти?! У него никогда не было когтей! Или у этих русских есть когти? Хотя для того, чтобы жить в этой кошмарной стране, когти просто необходимы.

Он должен успеть на самолет. Но вначале он должен выпить. Того, что никогда не подадут в салоне «Люфтганзы». Ни в одном салоне ни одного самолета компаний, которыми он летал. Надо выпить что-нибудь из того, чем его угощали в России. Например, ерш. Ерш – это как раз то, что сейчас нужно немецкому барону для снятия стресса. Чтобы спокойно добраться до родового замка, в котором жили его достопочтенные предки на протяжении многих поколений, и предстать перед мамой. Она опять будет его ругать и говорить, что он должен жениться и подарить ей внука, наследника древнего рода Винклер-Линзенхоффов… Мама хочет, чтобы он женился на приличной немецкой девушке или девушке из известной европейской семьи… Многие будут гордиться оказанной им честью. Многие мечтают породниться с Винклер-Линзенхоффами.

Но разве все эти приличные девушки могут его заинтересовать после того, как он познакомился с русскими?! Совсем не приличными… В понимании мамы. С Тамарой, Светланой и Юлией. Нет, с Юлией он не успел познакомиться лично, только видел ее на экране. Но барон теперь знал, как рождаются истории о женщинах в русских селеньях. Эти трое, правда, все из Петербурга. Но горящие избы по ним плачут. Так, кажется, говорят в этой удивительной России?

* * *

– Чего это Смирнову на любовь потянуло? – лениво спросил Кактус, развалившийся перед телевизором справа от шефа.

– У кого что болит… – многозначительно ответил Иван Захарович, задумался и вдруг сказал: – А вообще-то все так и есть. Чтобы получить любовь русской бабы, надо ее на жалость пробить.

– Это Смирнову-то? – подал голос Лопоухий.

– А разве нет? Чего она Серегу-то вдруг возлюбила? Ей его стало жалко. Знаете, когда я впервые понял, что у многих наших женщин любовь возникает из жалости? Мне тогда лет пятнадцать было, я ногу сломал и в больнице лежал. А на соседней койке мужик лет сорока, в отцы мне годился. Так вот к нему жена каждый день бегала, то супчик носила, то еще что… А нам он рассказывал, что, когда здоров, она только и пилит его по всяким пустякам, и ругает, и такой он рассякой-разэтакий, а как заболеет – так Витенька-Витюшенька, ухаживает так, что выздоравливать не хочется. И потом я где-то через полгода увидел его на улице. Его, слегка поддатого, эта заботливая наседка гнала домой, держа в руке ножку от стула…

– Думаете, Смирнова Татаринова потом скалкой или чем-то подобным лупить будет? – усмехнулся Лопоухий.

– Ты Смирнову со скалкой представить можешь? – серьезно спросил Иван Захарович, видимо, пытаясь создать в мозгу картину хрупкой Юлии с этим предметом.

– С чем угодно могу! С волыной [1] , гранатометом, дубиной, сковородкой и другими подручными средствами. Разве не так, Иван Захарович?

– Так-то оно так…

– Шеф, в «Крестах» пари заключают. И в ментовке. Выдернет она его – не выдернет, – подал голос Кактус.

– А вы бы на что поставили, орлы? – Иван Захарович посмотрел вначале на одного, потом на другого оруженосца.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация