Книга Кудеяр. Аленький цветочек, страница 13. Автор книги Мария Семенова, Феликс Разумовский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Кудеяр. Аленький цветочек»

Cтраница 13

– За такие пассажи, – проговорил Иван задумчиво, – тебя в Средние века знаешь бы что?..

– Ну и совершенно не обязательно, – фыркнула Маша, уютно устраиваясь подле него на диване. Были всё-таки вселенные, равно понятные им обоим. – Иногда, говорят, приходил добрый молодец и спасал красную девицу… Вырывал из лап инквизиции…

Кнопик, учуяв десерт, рысью заявился в кухню, мастерски сделал стойку и заскулил, жалобно тряся бородой. Сладкое он готов был жрать без меры, с волчьим аппетитом, совершенно не заботясь о фигуре. Пока барбос блаженствовал над кусочком рулета, а Маша ораторствовала, Иван одолел чашку чаю и задумчиво закурил. Слово «синтропод» вызывало у него какие-то ассоциации из мира животных. Он бы так обозвал не Машину закорючку, а скорее уж тех… котоподобных. Со зрачками и сплюснутыми ушами…

– Итак, Ванечка, всё во власти хронального, колеблющегося с крайне высокой частотой поля… – Маша наконец выдохлась и тоже занялась чаем. Тем временем послышались торопливые шаги, и на кухне появился Звягинцев. В руке у него был альбом с таинственными изображениями пустыни Наска.

– Марина, ты только посмотри! – С торжествующим видом он указал на гигантскую обезьяну, нарисованную тысячелетия назад, рядом выложил на глянцевый лист «привет из Лапландии». – Идентичность стопроцентная, хоть на компьютере проверяй. Вот хвост мартышки, вот твой… синтропод. Обе спирали, без сомнения, образованы парными потоками временной энергии, направленными противоположно. То есть древние прекрасно знали о динамическом хрональном равновесии и символически запечатлели это на рисунке. А твой образец, Марина, – это материальное подтверждение их гениальной догадки. Истоки которой, несомненно, в сокровищнице земной протоцивилизации… – Он сдёрнул с носа очки. – Всё возвращается на круги своя!..

– Субатомная голографическая концепция поля, – подсказала Маша.

– Вот именно. Когда ещё Анаксимандр рассуждал об алейроне? А Пифагор с его утверждением о двойственности мира?.. Пожалуйста: антивещество, работы англичанина Уотсона…

– Сдаётся мне, папа… – Маша отставила в сторону блюдечко и наклонилась вперёд, став похожей на пантеру перед прыжком. – А не слабо нам теперь выделить квант хрональной праматерии, а?.. Той самой «временной субстанции» алхимиков… Даёшь?!!

Глаза её засверкали. Скудин вспомнил, как она обнимала его на полянке.

– Ну конечно, умница, ну конечно! – Звягинцев снова вскочил, возбуждённо закружился по кухне. Так он расхаживал по лаборатории во время важного эксперимента. – Мы развернём эту спираль! Да тут, пожалуй, вся современная концепция вакуума на попа встанет!..

…Вот так у нас в России происходят перевороты в науке. На кухне за чаем…

Два месяца спустя подполковника Скудина вызвали в Москву. Маша самолично отвезла его в аэропорт на «девятке», покинувшей ради такого случая крытый зелёным рубероидом гараж возле помойки. Небо было хмурое и сочилось дождём, но никаких метеорологических кризисов не ожидалось, так что самолёт отбывал без задержки. Маша с Иваном подкатили, что называется, впритирку к окончанию регистрации и только успели торопливо поцеловаться возле стойки московского рейса, бесследно заглаживая лёгкую размолвку, случившуюся накануне. Скудин убежал на посадку и без каких-либо приключений добрался в столицу, чтобы сразу, пока самолёт ещё бежал по дорожке, позвонить с мобильника жене в лабораторию. Они поговорили, слегка посекретничали, посмеялись каким-то своим пустякам, ничего не значившим для посторонних…

А спустя неполные сутки по всем главным телевизионным каналам показывали один и тот же сюжет. О взрыве и грандиозном пожаре в санкт-петербургском НИИ под скромным названием «Гипертех». С неисчислимым материальным ущербом и, что самое скверное, с человеческими жертвами.

Закопчённый и смертельно усталый огнеборец, отснятый на фоне ещё сочащихся дымом руин, заявил об отсутствии радиационного и химического заражения и уверенно назвал в качестве причины возгорания самую что ни есть бытовую оплошность сотрудников. Что-то вроде вовремя не выключенного кипятильника… Однако Иван, услышавший о пожаре далеко не из выпуска новостей, знал.

Телевизионщики врали. В интересах дела, конечно… Как всегда…

На этот день у Маши в лаборатории был назначен стратегический опыт по изучению свойств пространства и времени. Что-то там такое собирались в мартышкин хвост закрутить с помощью лазеров и магнитного поля. Не то, наоборот, раскрутить…

Иван, без звука отпущенный генералом, прилетел назад в Питер через три часа после катастрофы, и его худшие опасения подтвердились. Профессор Звягинцев отыскался в больнице. С гипсом на левой ноге. А вот Маши в числе тех, кто выскочил из здания сам или был вытащен пожарными, не обнаружилось.

Лаборатория, где проводили безобидный – согласно замыслу – эксперимент, выглядела сущим Чернобылем. Тяжеленные стальные шкафы на другом конце обширного зала были раскиданы, точно обувные коробки. А трое сотрудников, хлопотавших в тот момент непосредственно возле установки, так и не были найдены. Ни среди живых, ни среди мёртвых.

Только жирные хлопья сажи гроздьями свешивались с потолка…

Часть первая. Один день Ивана Степановича
Сундук мертвеца

– Ну, Господи, благослови! – Перекрестясь, Натаха сбросила полусапожки от Армани, тяжело вздохнула и, ловко наворачивая портянки, переобулась в кирзовые «прохаря» – великоватые, грязные донельзя. Теперь сменить кожаную куртку на замызганный ватник, прикрыть модную стрижку шапчонкой-петушком, натянуть замшевые, на меху, перчатки – и всё по железке, готовность ноль. Большой стройностью Натаха не отличалась, а потому, поёрзав на автомобильном сиденье и согнувшись-разогнувшись несколько раз, изрядно запыхалась.

Почему «боевое» снаряжение нельзя было стирать и почему переодевались всегда в машине, а не, например, дома, – Натаха и её спутники, наверное, не взялись бы ответить. Должно быть, первый раз всё состоялось стихийно, а потом стало традицией, нарушать которую они уже не решались. Люди, занимающиеся делом принципиально непредсказуемым и зачастую опасным, почти все весьма суеверны. Бытие определяет…

Серый, сидевший на водительском месте, деловито обездвиживал «мерседес» – малтилок, грабли на педали, кочергу на руль, карточку антиразбоя на грудь, поближе к сердцу. Потом тоже принялся переодеваться. Делать это, не вылезая из-за баранки, было ещё неудобнее, чем на заднем сиденье.

– Надо было всё же тебе священный долг-то исполнить. – Юркан, сидевший сзади, рядом с Натахой, уже завершил облачение и теперь, ухмыляясь, наблюдал, как Серый неловко натягивает общевойсковые, болотного колера защитные бахилы. – Не вертелся бы сейчас как уж на сковородке. В непобедимой ведь как? Не умеешь – научим, не хочешь – заставим…

Это тоже была семейная шутка, традиционно произносимая при каждых сборах «на дело». Лет двадцать назад Юркан избавил кореша Сергуню от армии. Путём инсценировки нападения. С печальным результатом в виде сотрясения мозгов, якобы перешедшего в «УО» – умственную отсталость; в те благословенные времена медики наивно считали, будто недоумки армии не нужны. Самого «нападавшего» стукнуть по кумполу было некому, и он вскоре загремел прямым ходом в Афган. Где заработал вначале гепатит, а потом душманскую пулю. От всего этого теперь плохо гнулась рука и нутро не принимало ни вина, ни пива – только водочки, да и то по чуть-чуть. Вот такие воспоминания.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация