Книга Крест мертвых богов, страница 38. Автор книги Екатерина Лесина

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Крест мертвых богов»

Cтраница 38

– Мне поступать в следующем году, хотелось бы присмотреться… может, на курсы какие записаться. – В голосе ни тени просьбы, Гейни просто поставила меня в известность о своих планах, ни на секунду не сомневаясь, что я соглашусь.

Я согласилась. Ради Данилы.

Мы уехали спустя два дня после того разговора. Дел в городе не оставалось, но вот так бросить все, просто заперев квартиру, было выше моих сил. Я пыталась понять, почему никогда не приезжала сюда и почему Ташка не приезжала в Москву? Гордость? Нежелание жить за чужой счет, с которым я охотно согласилась, потому что так было проще? Попытка добиться самой и всего? Мы ведь похожи, Ташка и я.

Строгие костюмы в светлых тонах, у меня – от кутюр, у нее – от китайцев. Классические туфли-лодочки, у меня – Италия, у нее – Турция. Украшения… я видела в ней отражение собственной жизни, искаженное, изломанное в дешевом кривом зеркале.

Только у Ташки был Данила, а у меня – никого. Теперь же выходило так, что я присвоила последнюю из ее драгоценностей.

Драгоценность дремала на заднем сиденье, одной рукой обняв девицу. Значит, отныне нас будет трое плюс Принц. Почти как в романе Джерома. Только юмор в этом прочтении не английский, а черный.

Гейни пыталась мне понравиться – активно, даже чересчур активно. Она постоянно крутилась рядом, уже вежливая, улыбчивая, раздражающе навязчивая, и прочно ассоциировалась с крысой. А я, вот в чем дело, крыс ненавижу.

– Яна Антоновна, сделать вам чаю? – в бледно-голубых глазах желание быть полезной, но вместе с тем каким-то особым, появившимся не так давно чутьем я ощущала неприязнь, которую эта бесцветная девочка испытывала ко мне.

Поначалу я решила, что просто предвзято отношусь к Гейни, но постепенно, наблюдая за ней, отмечала все новые и новые признаки того, что на самом деле она играет со мной, точнее, пытается играть. Гейни не хватало опыта и актерского мастерства, чтобы прятать истинные эмоции. Сквозь вежливость и улыбки проскальзывала зависть, искренняя, откровенная и потому гораздо более симпатичная.

Зависть я еще могу понять.

А вот любовь Данилы к этому бесцветно-беспомощному существу, прикрывающему собственную никчемность чужими идеями, была чем-то нелогичным. Впрочем, глупо искать логики в привязанностях. Главное, что Данила ожил, пусть рядом с Гейни, пусть благодаря ее холодному, отдающему плохо скрытым презрением вниманию, но ожил.

Он даже улыбаться начал, но только ей или Принцу.

– Яна Антоновна, как вы считаете, у меня есть шансы поступить в МГУ? – выбеленные волосы, собранные в хвост, черные джинсы и белый свитер (черная кожа осталась в Кисличевске) придавали Гейни вид простоватый и почти невинный. Вот только взгляд не вписывался, очень уж вызывающий.

Девочка считает себя очень умной? Что ж, пускай. А я, согласно ее правилам, буду играть дуру.

– Наверное, есть.

– Понимаете, я хочу получить хорошее образование, а говорят, если вуз приличный, то без блата не поступишь. Или вот взятку дать надо. А у меня медаль будет. Если у нас, на юридический, то без проблем прошла бы, а тут вот сомневаюсь.

И правильно делает, что сомневается. Медаль… даже не смешно уже.

– Но ведь попробовать стоит? – продолжала гнуть свою линию Гейни, щеки порозовели, видимо, девочка сердится оттого, что я не спешу предложить свои услуги. Нет, мне не сложно, и бюджету моему эта теоретическая взятка, которую надо кому-то дать, существенного ущерба не нанесет, но чего ради?

– Конечно, стоит попробовать, – я постаралась улыбнуться максимально искренне. – Если на этот год не получится, то на следующий – обязательно.

Данила

– Она всегда такая мымра? – Гейни повернулась к зеркалу и принялась придирчиво изучать собственное отражение. По мнению Данилы, посмотреть было на что, или потрогать… или еще чего…

Гейни красивая, а главное, что настоящая. Она – самая лучшая, она поверила, что Данила не виноват, сама пришла к нему, и маме бы понравилась.

А вот тетка с чего-то Гейни невзлюбила, ни слова об этом не говорит, но Данила и без всяких слов нелюбовь ощущает. Хорошо хоть, не прогоняет, впрочем, если прогонит, то он тоже уйдет.

– Слышь, я спрашиваю, она всегда такая?

– Ну… нет, она, вообще, клевая.

– И при бабках, – задумчиво произнесла Гейни, поправляя выбившийся локон. – Не знаешь, откуда у нее столько?

– Не спрашивал, – Даниле до жути влом было разговаривать про тетку и ее деньги, тем более что смысла в этом разговоре никакого.

– Дурак ты, – Гейни оторвалась от зеркала и подошла. Близко. До того близко, что у Данилы аж во рту пересохло. – Дурачок…

Ее руки пахли земляничным мылом, а волосы – теткиными духами.

– Ты понимаешь, что без денег сейчас никуда… я вот поступить хочу, у меня медаль будет, только что с этой медали, когда в нормальное место без блата никак? – Гейни обняла, прижалась, маленькая и хрупкая. – В Москве так вообще без шансов. Или на платное, а там ни стипендии, ни жилья, значит, снова квартиру искать, работу… а если работать, то как учиться нормально? Вот и выходит, что какая-нибудь дура наманикюренная – с дипломом и специалист, а другим всю жизнь придется полы мести.

– Почему полы? – когда Гейни была в такой близости, думать не получалось совершенно.

– Потому что на хорошую работу без диплома никак.

Она была права, его маленькая Гейни, снова и в который раз права. Без денег не поступишь, правда, Даниле про поступление еще рано думать, а у нее – одиннадцатый класс, и платить за учебу, тем более в Москве, родители Гейни не смогут.

Вот если тетка… если попросить… конечно, дорого, но ведь у тетки есть деньги, одна машина сколько стоит, и квартира тоже… тетка могла бы помочь.

Но Гейни, выслушав предложение, лишь плечами пожала.

– Спасибо, конечно, только вряд ли… она меня не любит. Нет, Данька, не спорь, я же вижу, держит, как прислугу, подай, принеси, убери… она думает, мне что-то надо… а я и сама поступлю. Найду способ.

Просить было унизительно, слова терялись, путались, и заготовленная ранее речь, вместе с доводами и Даниловой убежденностью в правоте, вдруг испарилась из памяти.

– Значит, ты хочешь, чтобы я заплатила за обучение твоей подружки? – ледяной тон, ледяной взгляд и собственная непонятная злость. – А с какой стати я должна это делать?

– Ну… вы же можете?

– Уже на «вы»? Надо же, какая вежливость. А что касается вопроса, то да, могу. Но почему я должна тратить заработанные мною деньги на совершенно чужого мне человека?

Принц тихонько тявкнул, будто присоединяясь к вопросу. Предатель. И тетка – стерва, наглая, самовлюбленная стерва. Притворяется хорошей, на самом же деле…

– На самом деле, – теткин голос вдруг стал мягче, – вопрос не в том, что я должна или чего не должна. Тебе девушка нравится, ты ей… скажем так, она тебя использует. И меня тоже, только мне, Данила, проще, потому как никаких эмоций, кроме удивления и еще, пожалуй, неприязни, твоя подружка у меня не вызывает. Я не люблю тех, кто пытается повесить собственные проблемы на других. Но это все – лирика, теперь к прозе. Хорошо, за обучение я заплачу. Не потому, что ей надо, а потому, что ты просишь. Но передай, будь добр, что подобные фокусы со мной дважды не проходят.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация