Книга Мрак в конце тоннеля, страница 24. Автор книги Владимир Колычев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Мрак в конце тоннеля»

Cтраница 24

В палате меня ждал моложавый, подтянутый подполковник юстиции. В глазах азартный блеск, золотые звезды на погонах сияют на солнце, новенькая с иголочки форма отутюжена, ни единой складочки на кителе, стрелки на брюках наглажены до бритвенной остроты, форменные туфли сверкают как у кота глаза в темноте. Лицо сытое, холеное, на пальцах рук бесцветный маникюр. Я вспомнил изъеденные коростой лица безумных землекопов, их грязные до несмываемой черноты руки, и на моих губах невольно появилась грустная усмешка. Хотелось бы посмотреть, как этот пижон будет гоняться за ребятами из подземелья. Хотя еще вопрос, кто за кем будет гоняться…

– Что-то не так? – заметив мою усмешку, покосился на меня подполковник.

– Не так. Люди погибли. С некоторыми из них я успел познакомиться. И теперь их нет… Кого-то забили кирками, кого-то утащили под землю…

– О чем это вы? – напряженно посмотрел на меня следователь.

И я внутренне напрягся, в предчувствии большого подвоха. Сейчас окажется, что никаких трупов под землей нет, а подполковник пришел ко мне совершенно по другому делу. И недавний разговор со следователем милиции мог оказаться моим больным вымыслом.

– О подземном узле связи.

– Как вы туда попали? – выстрелил вопросом подполковник.

Но я ответил не сразу. Мысленно прожевал вопрос, пробуя его на вкус. Интерес в нем, причем острый, соленый… Значит, все-таки был и бункер, и трупы.

– По билету, вместе со всеми.

– Что за билет?

– Обычный, экскурсионный, на три дня…

– Сколько вас было?

– А сколько трупов вы нашли?

– Вопросы здесь задаю я.

– Тогда извините, у меня очень болит голова.

– Шесть трупов, – немного подумав, ответил следователь.

– Я думал, будет больше. Но все равно много… Да и еще есть, только вы их не найдете…

– Вы их так надежно спрятали?

Я с раздражением и с сожалением посмотрел на подполковника. Вроде бы неглупый человек, а ведет себя так грубо и примитивно.

Разочарованно вздохнув, я лег под одеяло, закрыл глаза.

– Я не услышал ответа на вопрос, – навис надо мной следователь.

– На глупые вопросы не отвечаю. Когда ваши вопросы поумнеют, тогда и приходите. А сейчас у меня болит голова…

– Голова у вас может болеть и в тюремной больнице.

– Неумно. И не смешно, – не открывая глаз, с кривой усмешкой на губах отозвался я.

– Напрасно вы иронизируете.

– За что меня сажать в тюрьму? За то, что на месте преступления нашли мой травматический пистолет?.. Людей там кирками убивали…

– Кирками?!. Да, раны рублено-колотые и рублено-резаные. И кто их убивал?

– Смотря кого…

Не берусь утверждать, но я мог убить одного как минимум землекопа. И его труп мог находиться среди других.

– Если нормальных людей, то их убивали ненормальные… Вы бы мне фотографии с места преступления показали, я бы вам все рассказал, – сказал я, окончательно сменив гнев на милость.

А следователь в свою очередь отказался от грубого давления на меня. Во всяком случае, я так подумал, когда он протянул мне пакет со снимками.

На первой фотографии я увидел коридор первого блока, уходящий в темнеющую даль к запасному выходу. На полу лежал труп «лейтенанта». Голова проломлена киркой, лицо в крови, и на груди след от удара, который предназначался мне… Значит, все-таки были мутанты, и я в самом деле спасался от них. Значит, я еще не тронулся умом, разве что самую малость.

На следующем снимке труп был запечатлен с более близкого расстояния; и пролом в черепе лучше виден, и предсмертное страдание на окровавленном лице просматривалось более отчетливо.

Еще я увидел труп «гавайца». Вместо носа – пробоина, в груди несколько дырок, живот разворочен… Выбитая дверь в семейный блок валялась на полу, труп «гавайца» лежал в комнате, где он жил с Ниной.

Был убит и Олег Михайлович, муж похищенной Татьяны Викторовны. Его убили одним-единственным ударом по голове…

Еще два покойника лежали в столовой, дверь в которую также не смогла сдержать натиска бешеных землекопов. Лицо Болгарова было так изуродовано, что я с трудом узнал его. Чуть поодаль, обхватив руками ножку перевернутого стола, лежал на животе человек в новеньком камуфляже. Самих ран я не увидел, но из-под головы на пол натекла большая лужа крови. Видно, по лицу кайлом получил… Этого человека я узнал по габаритам и бритой голове с хвостиком на затылке. Будь этот парень спортивного телосложения, может, я бы и не обратил внимания на его хвостик, но комплекция у него будь здоров, ожирение в неслабой степени, поэтому этот его атрибут смотрелся как женское платье на мужчине. Звали его, кажется, Виктор…

Шестого покойника я знал не в пример лучше. Это был Геннадий Ефимович, и тело его лежало в отсеке, где я жил. Лежало на ковре, который он принес из санчасти. В объектив даже попала моя сумка, что стояла на полу между лежаком и тумбочкой.

И еще на одном снимке я увидел выбитую дверь аварийного выхода, весь пол возле нее был в крови.

– Что вы на это скажете? – внимательно смотрел на меня следователь.

– Я надеялся, что этот кошмар мне приснился, но…

– Это действительно кошмар… Значит, вы находились в бункере в составе группы?

– Да, на правах частного лица.

– Но группа состояла… – подполковник заглянул в свои записи. – Группа состояла из девятнадцати человек.

– Да, и четыре человека обслуги. Они разыграли весь этот спектакль с ядерной войной. Они смогли убедить нас в том, что началась ядерная война. Возможно, нас подпаивали транквилизаторами… – предположил я. – Но все это такой пустяк по сравнению с тем, что началось потом…

– И что началось потом?

– Может, сначала я обследуюсь у психиатра, а потом все вам расскажу? А то вы еще подумаете, что я сошел с ума, – с горькой усмешкой сказал я. – Кто не видел, тот не поверит…

– Что не видел?

– Нас было двадцать три человека, шестеро погибли… Куда делись остальные?

– Ну, один человек выжил.

– Кто? – оживленно спросил я.

– Князьев.

– Знаю такого.

Я не считал Сергея Павловича худшим представителем нашей группы. Во-первых, он помогал мне, а во-вторых, неизвестно, как бы повел на его месте любой другой… К тому же он хоть и косвенно, спас меня, закрыв дверь перед моим носом. Семейный блок не устоял перед напастью, зато я смог найти выход из положения. Но все же руки ему при встрече не подам. Если, конечно, нам придется встретиться…

– И что он говорит?

– Ничего. Он сейчас в коме. Острая черепно-мозговая травма…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация