Книга Птичка тари, страница 74. Автор книги Рут Ренделл

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Птичка тари»

Cтраница 74

Но Лиза не могла ни о чем думать. Когда она пыталась рассуждать здраво, то все ее усилия заканчивались тем, что она видела перед собой одного только Шона, ощущала его поцелуи, и тело ее становилось горячим и слабым, откуда-то неожиданно появлялась влага, о чем умалчивали как наставления, так и книги. Лиза пыталась думать спокойно и рассуждать логически, но ее разум превратился в экран, на котором она видела одного Шона, себя вместе с Шоном. Ее тело содрогалось от страстного желания, она больше ни в чем не была уверена и не понимала, что делает, она помнила только о том, что случилось с ней на лугу. Результат был легко предсказуем: когда в следующий раз она увиделась с Шоном, Лиза готова была сделать что угодно, все, что хотел он и что хотела она, потому что если бы она никогда не увидела его, она умерла бы.

Лиза снова перечитала «Ромео и Джульетту», но на этот раз не нашла в трагедии отражения своих переживаний. В понедельник вечером шел дождь, поэтому свидание состоялось в автоприцепе, и они занялись любовью, как только встретились, бросившись друг к другу и задыхаясь в радостном возбуждении.

Теперь казалось, что это было так давно.

Шон включил телевизор, и они посмотрели новости. Кажется, в первый раз в них появилось сообщение об Ив. Им пришлось ждать почти до самого конца программы. Последним сюжетом была попытка запретить бой быков в Испании, но перед этим ведущий коротко сообщил, что Ева Бек, убийца в деле «Убийство в сторожке», признана виновной и осуждена на пожизненное заключение.

Шон прижимал ее к себе, он не размыкал объятий всю ночь, крепко обнимая ее, когда она просыпалась со стоном. Но все же он не понимал того, что она чувствовала. Она перестала быть личностью, С отречением от Ив — пусть даже во имя благой цели — прекращалось ее существование как личности, а после того, как ей открылась подлинная история Ив, Лизе стало еще хуже, легче было ничего не знать о своем отце.

Невозможно было найти подходящие слова, чтобы выразить ее ощущения. Ей было нечего сказать Щону, поэтому она говорила о повседневных будничных делах, что у них будет на ужин, какие продукты он принесет из магазина. Было ясно, что Шон испытывает облегчение от того, что не надо говорить об Ив, о судебном процессе или о Лизином теперешнем нервном состоянии, и это причиняло ей боль, сердило ее. Раза два в эту тревожную ночь Шон сказал ей, что она должна забыть о своем прошлом.

Но когда он собрался уходить, Лиза удивила его, сказав, что поедет с ним.

— Но ты же не работаешь сегодня у миссис С, верно? — спросил Шон.

Лиза покачала головой. Шон, должно быть, считает, что она едет в город, потому что не хочет провести целый день в одиночестве в автоприцепе. Она сидела рядом с ним, говорила о том, какая прекрасная погода, какой удивительно солнечный день для начала декабря. И через месяц с небольшим ей исполнится семнадцать, но Шон не знал, когда ее день рождения, хотя мог бы и догадаться. Поначалу, когда они оказывались вдвоем, они не тратили времени на разговоры. Все уходило на занятия любовью, на отдых после занятий любовью и их возобновление.

Боясь, как всегда, хоть на минуту опоздать, Шон поспешил в магазин. Ключи от машины были у него в кармане, но Лиза взяла запасную связку. Карта, которой он никогда не пользовался, обладая прекрасным чувством ориентации, была засунута в глубину отделения для перчаток. Лиза изучила ее и оставила лежать развернутой на пассажирском сиденье.

Ей не грозят серьезные неприятности, если ее задержат без водительских прав или страховки. В своем нынешнем состоянии Лиза не придавала значения тому, что с ней сделают. Больше не имело значения, что ее задержат и выяснят, кто она, потому что она была никто, у нее не было личности. Она была просто взрослой дочерью, которая после случившегося ушла из дома.

Лиза проехала мимо того места, где стоял автоприцеп, и выехала на шоссе. Казалось, здесь был совершенно другой мир, и таким она воспринимала его эти последние три месяца, но, при всем при том, до места, куда она направлялась, было всего лишь около двадцати миль. Проезжая мимо гаража, она взглянула на датчик бензина. Все в порядке. Бак был почти полным. Лиза задумалась над тем, что почувствует, когда подъедет к мосту и увидит реку с заливными лугами за ней и домом, казалось плывущим над белыми туманами, стелющимися по плоской равнине, когда увидит имение, которое всего лишь каких-нибудь девяносто дней назад было единственным известным ей местом на земле.

Но в решающий момент она не ощутила ничего особенного. Был безоблачный день, дул сильный ветер, который разогнал туман. Солнце сияло по-зимнему резко и ярко. Очертания Шроув-хауса предстали перед ней с небывалой четкостью. Доехав до середины моста, находясь на расстоянии полумили от дома, Лиза разглядела темные, длинные и тонкие линии, выгравированные клематисами на задней стороне дома, и лица каменных женщин, стоявших в нишах.

Солнечные лучи ярко освещали окно, из которого она наблюдала за Шоном, когда увидела его во второй раз. Лиза свернула на проселочную дорогу. Кто-то обнес ее здесь живой изгородью, беспощадно вырубив высокие боярышники. Сторожка появилась, как всегда, внезапно, сразу за поворотом. Дом выглядел как обычно, и ворота, ведущие в Шроув, были те же самые, но с разницей только в одном: впервые, насколько помнила Лиза, ворота оказались закрыты. Створки ворот, кроме того дня после бури, были всегда распахнуты, как постоянно открытые ставни на окнах. Но сейчас они были наглухо закрыты, и парк можно было увидеть только через их вычурный железный орнамент из завитков и затейливых букв: Шроув-хаус.

Лиза прошла по садовой дорожке к коттеджу. Ключ от парадной двери был всегда при ней. Она вставила его в замок и открыла дверь. Внутри ее обдало ледяным холодом и запахом сырости. Так пахнут древесные корни, на которых поселилась грибковая плесень.

Кухня выглядела мрачной и темной из-за опущенных жалюзи. Приподняв их немного, Лиза огляделась, а потом выпустила бечевку из рук, и жалюзи с треском поднялись кверху, к вращающемуся цилиндру, — так ее поразило то, что она увидела. Сад позади дома, который Ив держала в образцовом порядке, с грядками овощей и цветочными клумбами, с саженцами на месте упавшей вишни, с маленькой лужайкой, все это пришло в полное запустение и заросло сорняками. Они не разрослись среди заброшенных культурных растений, но выросли на взрыхленной земле. Весь сад перекопали лопатами.

Поначалу Лиза не могла сообразить, что случилось. Может быть, здесь жил временный жилец, который перекопал сад, а потом уехал? Какой-то новый, чересчур усердный садовник принялся все переделывать, а затем все бросил?

Потом она вспомнила, что писали в газетах об Ив, о том, что она зарыла тело Тревора Хьюза. Должно быть, она похоронила его где-то здесь, где, как сказал Мэтт, собаки обнюхивали землю. Полиция перекопала весь участок, возможно надеясь найти что-нибудь еще целое. Их лопаты произвели эту разруху. Лиза вспомнила, сколько раз они сидели в саду под вишней, как трудилась Ив, разрыхляя землю мотыгой, высаживая рассаду, собирая урожай, но все это оставило ее почти равнодушной, взволновав не больше, чем прогулка по кладбищу.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация