Книга Самый длинный век, страница 12. Автор книги Сергей Калашников

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Самый длинный век»

Cтраница 12

Снегом пока не пахло, лаже листья толком не пожелтели, так что, судя по всему, успеют наши "купцы" обернуться до наступления морозов. В общем, характер кооперации с гырхами принял несколько неожиданный характер. Я ведь слышал, что взрослых мужчин в их племени всего четверо, хотя женщин заметно больше – шесть или семь. Я только Тростинку запомнил наверняка.


* * *


Так, о керамике. Целая куча глины, принесённой в период стройки, оказалась в моём распоряжении после того, как работы были окончательно завершены. Если бы не я, то она так и расплылась бы под дождями, всеми забытая и никому не нужная. Мне же вздумалось с нею "поработать". В общем-то мы с мальчишками скорее играли, чем занимались серьёзными изысканиями. Лепили кирпичики, маленькие, со спичечный коробок, давали им просохнуть, а потом помещали в пламя горящего очага – обжигаться. В большинстве своём они рассыпались, потому что подпихивая дрова под горшки, мы сами же их толкали и ломали. Кроме того, в глине встречались твёрдые включения, весьма ощутимые при разминании руками, хотя, рассматривая изломы отдельных более-менее затвердевших обломков, я не примечал, чтобы именно эти зёрнышки служили причиной возникновения трещин.

Бестолковость проводимых "работ" объяснялась тем, что делались они между основными трудами, которые поручали нам взрослые, то есть никакой системы во всём этом не было. Однажды я обратил внимание на то, что выгребая золу и руками выбирая из неё остывшие мелкие угольки, Нут оцарапал себе ноготь. Виновником оказался превратившийся в камень глиняный обломок, с торчащим "зёрнышком". Мы сразу его отыскали и легко убедились в высоких царапающих свойствах.

Нет, это не случайность. Дело в том, что "играя" с камушками, мы всегда старались расколоть их так, чтобы получить режущую кромку или, на худой конец, острый угол, способный резать древесные волокна. Такое вот подражание взрослым. Строгали потом своими изделиями палочки, радуясь, если удавалось снять ровную тоненькую стружку. У меня почти ничего не получалось, у старшего из нас, Нута, выходило почти по-взрослому, ну а Кит уверенно совершенствовался. Поэтому внимание к царапающему комочку – просто часть нашего образа жизни, а не неожиданность.

Так что нет ничего удивительного в том, что "зернышко", спёкшееся с глиной, мы попробовали на всём подряд. Финальным аккордом этой серии стал четкий след, оставленный на желваке кремня. Не черта, как от грифеля на бумаге, а тонкая, словно волос, бороздка.

Вот тут-то до меня и дошло, что мы наткнулись на корунд – отменный абразивный материал, твёрже которого только алмаз.


* * *


Потом была большая охота на гусей. Как раз настало им время лететь на юг, и они делали остановку для отдыха на том самом плёсе, где мы с папой рыбачили. Мама била их из лука, а остальные подбирали. К нам как раз перед этим заявились гырхи, считай, всем стойбищем. Коренастые дамы числом пять под руководством того самого первого нашего знакомца. Ну, помните, с палицей. Вот они и работали вместо собак. То с берега длинным шестом дотянутся до упавшей в воду птицы, то на паре связанных брёвен подгребут. Да и просто забрести в воду эти люди не стеснялись, хотя холодна она нынче. Бр-р!

Основные же труды проходили у коптильни. Щипали, потрошили, натирали солью и опускали на верёвках прямо в яму, неподалеку от откоса. А в ту яму прокопан горизонтальный ход, у устья которого разведён дымящий костёр. Наготовлено было столько, что соседи наши вшестером делали две ходки, чтобы отнести домой свою неандертальскую долю – а люди они крепкие, килограммов сорок-пятьдесят даже женщины поднимают без труда. Мы тоже замучились развешивать свою часть добычи на верхотуре в нашей землянке, одним словом, хватило гусей на оба стойбища.

Не обошлось и без подарков, на этот раз – в нашу пользу. Неандертальцы принесли много кремневых инструментов. Лично мне достался отличный нож. Опишу его подробно.

Итак – продолговатый окатыш, этакая уплощённая каменная палочка, отлично ложащаяся в мою маленькую ручонку. Один из концов аккуратно обколот таким образом, что сбегает в остриё, имея ромбовидное сечение. То есть – две прямые, но наискосок, режущие кромки плюс колющий кончик.

Невольно возникла аналогия со скальпелем.

Представляете себе?! Я смог более-менее успешно остругать первую в своей нынешней жизни палочку. А перерезать прут мне удалось в шестнадцать движений… ну, с палец толщиной. С чей палец? С мой конечно, большой. То есть не очень толстый прут, разумеется. Но и не пренебрежимо тонкий.

Так что сумочка с этим инструментом теперь всегда при мне.

И вот ещё что я подумал: мы с гырхами обмениваемся и вещами, и услугами. Но делается это неравноценно. То есть, неадекватно. В том смысле, что нам от них преимущественно требуется труд, а им от нас – предметы или пища. Иными словами – результаты труда.

Если это положение наводит Вас на мысль об эксплуатации или даже порабощении, то думаем мы сходно. Только жрут они, ой, как много. Так что не надо идеализировать. Тем более, что, по зрелом рассуждении, труд их не подневольный, а оплачиваемый. То есть подневольный, конечно, но не из-под палки, а в силу заинтересованности.

Тьфу, расфилософствовался, понимаешь. Спать мне нужно, а не рассуждать о том, к чему ведёт политику наш старейшина.


* * *


Уборку гороха мы проводили в чисто мужской компании. Быг, Тын, Нут и мы с Китом. Собственно, я подбирал с земли пропущенные стручки – на большее моих сил элементарно недоставало. Урожай оказался меньше, горошины мельче, но спелее, то есть суше или твёрже, а, может быть жёстче. Тем не менее, запасы провизии получились солидные. Сушилось это всё на плетёнках прямо в жилом помещении, создавая там тесноту, но в период сырой погоды при ином способе подготовки к хранению сгноили бы мы всё.

Отмечу, что спешно сотканные мешки как раз наш урожай в себя и вместили. То есть их спешное изготовление оказалось частью общего плана подготовки к зиме. Это я специально докладываю, как иллюстрацию к тому, насколько хорошо продуманы и спланированы действия моих соплеменников.

Теперь же женщины пряли, то есть сидели на высоких скамейках и работали веретёнами. Глядя на них я силился вспомнить, как устроена прялка. Дело в том, что инструмент, время и материал у меня теперь есть. Дело за малым, за соображалкой.


* * *


Отвлекусь от описания наших бытовых забот, и поведаю о своих творческих терзаниях. Итак, о том, как устроены настоящие прялки я представления не имею. Но процесс прядения веретеном наблюдал с великим вниманием. Итак, на столбе закреплён пучок кудели, в котором волокна расположены параллельно друг другу – как его вычёсывали, так и осталось. Пряха отщипывает столько волокон, сколько ей нужно скрутить в нить и лёгкой петелькой закрепляет на конце веретена. Опускает вниз, чтобы вытянуть жгутик, и раскручивает инструмент, который и перевивает прядь в нитку.

Петельку распускает, чтобы готовую часть пряжи намотать на веретено, снова формирует узелок, чтобы скрутить следующий участок вытянутой кудели… и так до бесконечности. Сантиметров по сорок-пятьдесят за один цикл.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация