Книга Шут, страница 13. Автор книги Джеймс Паттерсон, Эндрю Гросс

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Шут»

Cтраница 13

Признаюсь, я не стал молиться, не стал просить у Господа прощения за совершенные грехи. Мысленно я попрощался с моей милой Софи. Мне было стыдно перед ней, ведь из-за меня она оставалась одна. И еще было жаль, что она так и не узнает, где и как я умер, и что в последний миг мои мысли были о ней.

И еще я подумал о том, что судьба обошлась со мной с невероятной иронией: я умирал перед алтарем Христа, в которого не верил, в крестовом походе, цели которого не разделял.

Да, я не верил… Но все же умирал за это, как и тысячи тех, кто верил всей душой.

Я снова посмотрел на турка и вдруг почувствовал, что страх ушел. И вместе с ним желание драться. Даже за собственную жизнь. Я всмотрелся в глаза врага. Странно, но в них как будто отразились мои собственные мысли. Что-то нашло на меня. Что-то такое, чему нет объяснения.

Я не молился, не закрывал глаза, не просил о пощаде.

Я просто рассмеялся.

Глава 19

Турецкая сабля нависла над моей головой. В любой миг она могла опуститься и оборвать мою жизнь. Однако я ничего не мог с собой поделать — я смеялся.

Над целью, из-за которой умирал. Над полной несуразностью и нелепостью положения, в котором оказался. Над драгоценной и наконец-то нашедшей меня свободой.

Я смотрел в черные глаза турка, сознавая, что живу последние мгновения, и… смеялся.

Мой противник медлил. Взлетевшая над головой сабля замерла. Наверное, турок думал, что вот-вот отправит к Всевышнему совершенного придурка. Он недоуменно моргнул.

Я решил, что было бы неплохо сказать что-нибудь на его родном языке, которому в пути меня обучал Никодим. Что-нибудь. Как назло то, что приходило в голову, никак не соответствовало важности момента.

— Предупреждаю последний раз. Ты готов сдаться?

Выпалив это, я снова расхохотался.

Великан навис надо мной. Его глаза сверкали, как раскаленные угли. Я сжался в ожидании последнего удара. И тут выражение его лица изменилось, черты смягчились, а по губам скользнула тень улыбки.

Проглотив смех, я добавил, запинаясь:

— Д-дело в том, что я н-неверующий…

Турок заколебался, словно решая, что делать: поддержать разговор или взмахнуть рукой. И вдруг он усмехнулся, немного даже застенчиво.

— Я тоже.

Сабля все еще угрожающе подрагивала над моей головой. Любой миг мог стать последним. Я приподнялся на локтях, посмотрел ему в глаза и сказал:

— Тогда, раз уж жизнь свела двух неверующих, убей меня во имя того, что мы не принимаем.

Глаза его еще горели, но в них уже не было ненависти, и взгляд перестал быть враждебным. К моему полнейшему изумлению, турок опустил саблю.

— Нас и без того слишком мало. Нет смысла делать на одного меньше.

Я не верил своим ушам. Возможно ли такое? Возможно ли, что посреди всей этой кровавой бойни судьба свела родственные души? Я снова посмотрел ему в глаза, глаза зверя, еще мгновение назад готового перерубить меня пополам. Я всмотрелся в них, в эти черные, наполовину скрытые тяжелыми бровями глаза, и увидел в них то, чего не видел за весь кровавый день: благородство и добродетель, юмор и человеческую душу. Невероятно. Невероятно настолько, что я обратился вдруг к тому, в кого не верил: «Господи, не допусти, чтобы это было всего лишь жестокой шуткой».

— Неужели? Ты действительно отпускаешь меня?

Пальцы мои медленно разжались, выпуская посох.

Турок еще раз смерил меня задумчивым взглядом и кивнул.

— Ты, должно быть, подумал, что избавляешь мир от сумасшедшего, — заметил я.

Он усмехнулся.

— Такая мысль приходила мне в голову.

И тут же в мою собственную голову пришла совсем другая мысль.

— Тебе лучше уйти отсюда поскорее. Кругом крестоносцы. Находиться здесь слишком опасно.

— Уйти? — Турок вздохнул. — Уйти куда?

Что-то новое промелькнуло в его глазах. Уже не ненависть и даже не любопытство, а скорее покорность.

За дверью послышались быстрые шаги, зазвучали приближающиеся голоса. Дверь распахнулась, и в церковь ворвались солдаты. Но не в белых туниках с красными крестами, а в грязных рубахах. Тафуры!

— Уходи отсюда, — обратился я к турку. — Эти люди не знают пощады.

Он бросил взгляд на своих врагов и вдруг подмигнул мне. А потом рассмеялся и бросился на тафуров, встретивших его мечами и ужасными дубинками.

— Нет! — крикнул я. — Пощадите его! Пощадите!

Турок успел убить одного, но они уже окружили его, нанося удар за ударом, круша кости и рубя плоть, пока он, так и не издав ни звука, не рухнул на пол, похожий на огромный окровавленный кусок мяса, а не на человека с благородной душой.

Главный тафур нанес еще один удар по уже неподвижному телу и принялся обшаривать одежды убитого. Не найдя ничего, он выпрямился и кивнул своим товарищам.

— Пошли, надо найти чертову крипту.

Мне потребовалась вся сила воли, чтобы самому не наброситься на них, но эти дикари, несомненно, убили бы меня на месте.

Когда они проходили мимо, я дрожал от ужаса.

Главный злодей провел клинком по моей груди, словно прикидывая, не отправить ли меня вслед за турком. Потом ухмыльнулся, удивленно качнул головой и сказал:

— Не унывай, рыжий. Ты свободен!

Глава 20

Свободен, сказал тафур. Я свободен!

Я снова рассмеялся. Какая ирония. Эти дикари только что изрубили на куски единственного родственного мне по духу человека. И они же даровали мне свободу!

Если бы турок не промедлил, я бы уже был мертв и лежал сейчас в луже крови на каменном полу. Однако он пощадил меня. В безумии кровавого ада мне посчастливилось отыскать миг ясности и правды в лице врага, имени которого я так и не узнал. Наши души соприкоснулись. И вот уже тафур, безжалостный злодей и подонок, говорит, что я свободен.

С трудом поднявшись на ноги, я подошел к телу человека, подарившего мне жизнь, и остановился в ужасе. Потом опустился на колени и дотронулся до еще теплой руки.

Почему?

Я мог выйти из церкви и не пройти даже нескольких шагов. Меня могли зарезать прямо здесь, на ступеньках этой церкви. Но я также мог прожить еще много лет.

Для чего?

Почему ты пощадил меня? Я заглянул в неподвижные, помутившиеся глаза турка. Что ты увидел?

Меня спас смех. Да, именно так. Каким-то образом смех тронул моего врага. Я был на волосок от смерти, но в мою душу вошли не паника и ужас, а смех. Посреди окружающего нас безумия боя я просто вызвал у него улыбку. И вот его уже нет, а я жив. На меня снизошло вдруг неизъяснимое спокойствие.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация