Книга Вепрь. Феникс, страница 24. Автор книги Константин Калбазов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Вепрь. Феникс»

Cтраница 24

Гульды ответили не менее глупо, таким же дружным залпом, вот только в отличие от своих противников они дали значительный перелет, причем все вместе. Интересно, а по одному орудию произвести пристрелку не судьба?

Едва произошел обмен залпами, как поле огласили звуки барабанов и труб, после чего, подчиняясь отбиваемому ритму, первая волна качнулась и двинулась в наступление. Вслед за первой пошла вторая. Похоже, началось. Отчего-то вспомнился фильм «Чапаев», где изображалась психическая атака, но, оглядевшись по сторонам, Волков отчего-то отчетливо осознал: этим на психику давить бесполезно. Этих если и собьют, то только силой оружия и никак иначе. Виктор попытался поставить себя на место атакующих. А смог бы он вот так, держа равнение и шагая в ногу, улавливая ритм, отбиваемый барабанами, во весь, мать его, рост идти в атаку? Нет, на фиг такую дискотеку.

Повторный залп. Нет, ну что ты будешь делать! Именно залп и никак иначе. Хм. Прямо сборная России по футболу. Лучше бы оставили прежний прицел да подождали бы еще с минутку. Что толку садить скорострельной стрельбой, если все мимо? На этот раз ядра ударили с перелетом. Причем нет, чтобы упасть за первой линией, тогда ядра гарантированно прокатились бы рикошетом по второй, — нет, надо запулить черт знает куда! Волков пушкарями отдельно никогда не интересовался, но, похоже, наведением орудий там занимается один и тот же человек, уж больно дружно летят ядра.

Ответный залп. Может, на глазок и наугад, но с удачей у гульдов получше будет. Правда, несмотря на то что ядра ударили довольно точно, толку от той стрельбы никакого. Впрочем, тот бедолага, что сейчас заходится криком, точно так не думает: ему оторвало ногу. Как только не умер от болевого шока? Все же крепкий тут народ.

Противник уже вышел на дистанцию открытия огня из штуцеров, когда пушкари дали еще один залп, и на этот раз довольно удачно, словно отыгрывались за прежние неудачи. Чугунные шары, ворвавшись в плотное построение пехоты, проделали буквально просеки среди людей, причем срикошетившие два ядра наворотили дел, пройдясь по нескольким рядам первой волны и прошив ее насквозь. Страшная картина. А этим хоть бы хны. Обходят павших и извивающихся в корчах товарищей и двигаются дальше, смыкая ряды. Стойкие, блин, оловянные солдатики.

На поле то и дело раздавались разрозненные выстрелы. Это парни Виктора из штуцеров забавляются, и не сказать, что безрезультатно. Время от времени Волков видит в подзорную трубу падающих или схватившихся за какую-нибудь конечность солдат, которые тут же бредут в обратном направлении. Если доберутся до лагеря, то для них на сегодня сражение закончено. Но бреши быстро заполняются из задних рядов. Выучка у солдат на высоте.

Он бросил было взгляд на свой карабин, но потом отказался от этой мысли. Его ствол не так точен, как у парней, так что лучше подождать еще немного, не хотелось тратить заряды, когда вероятность промаха все еще велика. С одной стороны, заниматься снаряжением барабанов слегка недосуг, с другой — после того, как он разрядит последний, нужна уже будет вдумчивая чистка, потому как число осечек станет слишком велико. Ну и где ему этим заниматься? Под обстрелом противника, когда вот-вот начнется рукопашная? Глупее не придумаешь. Нет, тогда уж в дело вступят револьверы.

Запах сгоревшего пороха забил нос, хотя стрельцы не произвели ни одного выстрела. С этим вполне справляются пушкари. Хорошо хоть с атмосферным давлением порядок и ветерок присутствует, благодаря чему белые облака легко поднимаются вверх и относятся в сторону. Вот что Виктору мешало занять другую позицию, не возле пушек? К тому же здесь артиллерия всегда оказывается в центре внимания, и солдаты стремятся овладеть именно пушками: это и грозная сила, и дорогие они непомерно. Шутка ли, столько пушечной бронзы! Там ведь не только медь, а еще и какие-то добавки, кроме традиционных.

Может, сменить позицию, пока не поздно? Виктор бросил взгляд на суму, в которой находились гранаты, и плечо болезненно заныло. Ну его. Будь что будет. А если ошибутся с наводкой, когда будут картечью садить? Нет, это было бы слишком: считай, вплотную стоят, да и нет прямо за ним пушек, он как-то между пристроился. Ладно, фаталист хренов, готовь гранаты, уже подходят.

Не сказать, что стрельба отличалась особой меткостью. Сегодня гранаты отчего-то имели слишком большой разлет и с точностью были большие проблемы, но это с лихвой компенсировалось многочисленностью противника. То и дело вспухающие ватные облачка вырывали из строя от одного до нескольких солдат. Свою лепту вносили и орудия, которые продолжали время от времени давать залпы. Противник приблизился, и с меткостью у пушкарей стало куда как лучше. Вот только теперь их было уже не десять, а восемь.

Гульдские пушкари, пристрелявшись, начали вести огонь по способности, стараясь накрыть батарею славен. В ход пошли уже бомбы. Одно орудие опрокинулось в результате прямого попадания, был поврежден лафет. Второе было сбито взрывом бомбы, зарывшейся в бруствер перед орудием. Тяжелая пушка не удержалась и скатилась прямо в окоп со стрельцами, придавив при этом двоих служивых. Ярость схватки, словно снежный ком, нарастала медленно, но неуклонно.

Когда последняя граната улетела в сторону противника, тот уже почти достиг линии картечниц. Стрельцы в который уж раз за сегодня осеняли себя косыми крестами и готовились к стрельбе. Молодые, ошалевшие от беспрерывного грохота орудий, криков, дыма и вони сгоревшего пороха, растерянно осматривались по сторонам: казалось, они готовы дать деру. Однако ветераны не дремали и как могли подбадривали новичков, возвращая их на грешную землю. Порой доходило и до чувствительных затрещин.

Вот теперь можно и пострелять. Виктор отложил гладкоствол и взялся за свой карабин. Взвел курок, посадил на мушку офицера, уже переместившегося с передовой позиции и занявшего место на правом фланге своего подразделения. Там сейчас трое: как видно, ротный и два взводных. Рядом стоит один из сержантов. На другом фланге — один офицер и пара сержантов. Ладно. Задержать дыхание, мазать никак нельзя, он может сделать только тридцать шесть выстрелов. Хотя пока он это сделает, гульды скорее всего уже бросятся вперед с багинетами наперевес. Так… Выбрать слабину. Выстрел! Есть контакт. Взвести курок.

Шесть выстрелов, четверо офицеров. Хорошая работа. Впрочем, не особо, все же стрелять приходится, как на стрельбище, разве что антураж не способствует спокойной и выверенной стрельбе. Что это, опять страх погибнуть? Похоже, именно так. Он чувствует, что в душе что-то поднимается, что-то очень знакомое. Невольно взглянув на себя словно со стороны, он вдруг осознает, что не просто перезаряжает оружие, но при этом еще и улыбается, а кровь бурлит так, будто вместо нее по жилам струится жидкий огонь. Не до самокопаний сейчас.

Карабин готов к бою. Приклад привычно упирается в плечо. В этот момент срабатывает первая картечница. По строю гульдов словно каток прошелся, смяв людей, как траву, и расчистив широкий проход. Некоторые картечины достигают второй линии, сразив еще двоих. Следом срабатывают и остальные. Но это не останавливает атакующих: ряды смыкаются, бреши быстро заполняются, и они продолжают наступать. Нет, пожалуй, насчет одной-единственной роты против полка Волков сильно погорячился. Он и представить себе не может, чтобы они в прежней его жизни вот так слаженно и неумолимо наступали на неприятельские позиции.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация