Книга Вечная ночь, страница 138. Автор книги Полина Дашкова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Вечная ночь»

Cтраница 138

— Неужели он решился бы шантажировать всех этих генералов, депутатов?

— Нет, — Дима усмехнулся, — он снимал их для истории. Знаешь, я дядю Мотю все равно достану.

— Брось. Его тебе не отдадут. Таких, как он, не судят. В крайнем случае, их тихо убивают.

— Я попробую подцепить его на киллере.

— Подумай об этой девочке, Ике. Если ты покусишься на Гроша, ты её подставишь. Она свидетельница. Не делай этого, Дима. Уверяю тебя, они его сами уберут. Начнётся предвыборная кампания, там, в этой фильмотеке, столько всего интересного с политической точки зрения, ой, они друг другу глотки перегрызут.

— Оля, Оленька, я жутко по тебе соскучился, — вдруг сказал он, так быстро и тихо, словно не хотел, чтобы она услышала.

Она вздрогнула. Она, конечно, услышала, и глаза у неё стали испуганные, умоляющие.

— Димка, не надо, пожалуйста.

— Почему?

— Ты знаешь, почему. У тебя Любочка, у меня Саня, дети.

— Любочка? — он улыбнулся и покачал головой. — Уже всё кончилось, да, в общем, и не начиналось. Я один. Никого, кроме тебя, нет. Когда-то Филиппов тебя увёл у меня, теперь моя очередь. Можешь ничего не отвечать. Просто ставлю тебя в известность.

— Дима, зачем тебе старая нудная тётка с двумя балованными детьми, у которых начинается переходный возраст?

— Мы это больше не обсуждаем. Не время и не место.

— Ты сам начал.

— Да, правда. — Он встал, прошёлся по кабинету. — Я не могу без тебя, я постоянно думаю о тебе, иногда мне кажется, что я тебя ненавижу, ты убежала тогда, помнишь? Мы встретились у тебя во дворе, за неделю до твоей свадьбы идиотской, шёл дождь, как сейчас, но только тёплый, июльский. Мы с тобой целовались, а потом ты убежала. Никогда тебя не прощу. И себя не прощу. Надо было догнать. Вот и догоняю, как дурак, все эти двадцать лет. Ты понимаешь, что сломала жизнь, и мне и себе? Твой Филиппов ревнует, и правильно делает. Я точно уведу тебя. Все. Прости, Оленька, не знаю, что на меня нашло.

Пока Дима говорил, он ни разу не взглянул на неё, он стоял у окна, смотрел на дождь. Когда он замолчал, она уже не сидела в кресле, а стояла рядом с ним. Он обнял её, прижал к себе, зарылся лицом в её волосы.

— Нет, Димка, нет, мы целоваться не будем, — шептала она, — перестань, двадцать лет назад это плохо кончилось. Ни за что не буду с тобой целоваться, у тебя в кабинете точно, не буду. Телефон, Димка! Ты что, не слышишь?

Звонили из прокуратуры. Приятный женский голос сообщил, что завтра к девяти утра Соловьёв должен явиться к заместителю генерального прокурора.

— Вас просили захватить диск, вы знаете, какой, — сказала вежливая секретарша, — всего доброго.

— Оба-на! — весело произнёс Дима, положив трубку. — Ты права, здесь нам целоваться не дадут. И, в общем, они правы.

— Тебя вызывают на ковёр?

— А как же! Заместитель генерального прокурора.

— Ой. — Оля поморщилась. — Это такой жирный-жирный, басовитый, постоянно в телевизоре торчит, на пресс-конференциях и ток-шоу?

— Мг-м. Он самый.

— Истерик. Демонстрирует искрение бурные эмоции, но внутри холодный, расчётливый и жутко трусливый. Лжёт легко, не краснея, как все истерики. Не выносит возражений и критики.

— Откуда ты знаешь? — удивился Дима.

— Профессия, — Оля усмехнулась, — иногда самой страшно. Будь с ним осторожней.

— Ладно. — Дима включил компьютер, и, как фокусник, достал непонятно, откуда, маленький бумажный конверт. — Ты готова посмотреть на Молоха?

Оля застыла, вытянулась в струнку и даже побледнела.

— Димка, что же ты молчал? Он что, здесь, на этом диске? Вот прямо на диске? Молох?

— Подожди, не нервничай, может, мы там ничего не сумеем разглядеть. И учти, зрелище не из приятных. Он там с девочкой. С Женей Качаловой.

Человек, запечатлённый скрытой видеокамерой, был отлично сложен. Высокий, широкоплечий, мускулистый. Жилистая крепкая шея, все тело покрыто обильной седой шерстью.

— Смотри, — сказал Дима, — ты была права. Он практически кастрат. Что это, как ты думаешь? Какая-то генетическая болезнь? Или травма?

— На травму не похоже. Да и как ты себе это представляешь? Неудачное обрезание? Или дверью защемили? Нет, это, видимо, врождённая патология, недоразвитие. Такое изредка случается с мальчиками, почему, никто не знает. Но, как правило, при этом бывает нарушен гормональный фон. А Молох выглядит полноценным мужчиной. Возможно, это ХУУ-синдром, то есть наличие одной лишней мужской хромосомы. Больные отличаются высоким ростом, волосатостью, агрессивностью. Хотя они обычно отстают в умственном развитии. Про Молоха этого никак не скажешь. В любом случае, теперь ясно, почему он свихнулся. Дико хочет, но не может. И так всю жизнь.

Голос у Оли вдруг стал какой-то замороженный. Дима ждал, что сейчас она попросит выключить компьютер. Зрелище, правда, было чудовищное. Лицо, замазанное коричневыми и зелёными разводами, узнать всё равно невозможно. Женя, ещё живая, но уже обречённая. Страх и отвращение в её глазах. Руки убийцы на её теле. Странные, низкие скрипучие звуки, которые он издаёт.

— Ладно, зато теперь мы знаем его «особую примету», — сказал Дима.

— Да, но, чтобы найти его по этой примете, надо со всех снимать штаны. — Оля закурила. — Ты можешь остановить вот этот кадр? Так. Теперь попробуй увеличить.

На экране была видна спина и голова Молоха.

— Что именно?

— Голову. Затылок. Хорошо. Немного назад. Все. Стоп.

— Что? Скажи? — Дима смотрел то на неё, то на экран.

Оля молчала минуту, Дима заметил, как дрожат её ресницы и слегка шевелятся губы.

— Не бормочи, скажи, что ты там увидела, Оля?

Она загасила сигарету, встала, отошла к открытому окну, жадно втянула влажный вечерний воздух.

— Нет. Невозможно.

— Что ты сказала?

— Ничего, Димка, ничего. Просто померещилось.

* * *

Из-под колёс летели брызги. Дождь заливал ветровое стекло. Вечерний город был опутан дождём, как паутиной. Красные огни отражались в мокром асфальте. Гигантское тело вечной ночи кровоточило. Кровь пенилась под дождём.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация