Книга Вечная ночь, страница 70. Автор книги Полина Дашкова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Вечная ночь»

Cтраница 70

Её смех резанул по сердцу. Он напомнил ему смех той, первой девочки, с которой всё началось. Странник не мог слышать смеха. Все внутри пылало, кипело, казалось, голова лопнет от напряжения. Но он отлично владел собой и только ласково улыбнулся самке.

Она перестала смеяться, задумалась.

— А если все раскроется? Допустим, мама явится на родительское собрание, этот старый пень скажет: вот, звонил ваш брат. И что тогда?

— Твоя мама часто ходит на собрания?

— Нет. — Она опять замолчала.

Он не стал её уговаривать. Он никогда никого не уговаривал. Минут через пять она протянула ему свой телефон.

— Вот его номер. Запишешь?

— Запомню.

И вдруг его прошиб пот. Перед глазами возник розовый мобильный телефон в руках Жени, светящийся в темноте экран. Как же он мог упустить это из виду? Все предусмотрел. А про телефон забыл! Она держала его в руке, когда они вышли из машины.

— Здесь живёт сторож, я должен взять у него ключ от дома.

— Но здесь же лес!

— По тропинке самый короткий путь. Сейчас увидишь. Пошли.

— Нет уж. Я лучше подожду в машине. Холодно.

К этому моменту напряжение в нём достигло высшей точки. Потребовались огромные усилия, чтобы ничем себя не выдать и убедить её выйти. Один неверный жест, одно неправильное слово, и она могла побежать, закричать, остановить какую-нибудь из проезжавших машин.

— У сторожа овчарка ощенилась. Семь щенков, и все такие симпатичные. Я хочу взять одного, но не могу выбрать. Нужен твой совет.

Сработало. Она пошла с ним. Поднялись на холм, потом спустились в низину. Он заранее изучил это место и знал точно, что с шоссе ничего не видно и не слышно.

Вероятно, телефон она выронила, когда попыталась убежать. Да, она успела побежать и даже крикнула.

«Ну и что? Они нашли телефон, легко и быстро установили её личность. Однако последний, с кем она разговаривала, — её учитель. Родецкий Борис Александрович. Я видел, как она нашла его номер в списке входящих. Значит, всё верно. Круг замкнулся».

Лёгкий стук в стекло заставил его подпрыгнуть на сиденье. Он увидел тёмный мужской силуэт, белое пятно лица.

— Извините, вы кого-то ждёте?

Он хотел тут же отъехать, не вступать в диалог, но обнаружил, что почти заперт. Чтобы выехать и никого не задеть, надо очень медленно пятиться задом, потом аккуратно развернуться. Небольшая площадка перед казино заполнена машинами. Он так глубоко погрузился в свои мысли, что не заметил, когда они успели понаехать.

Охранник казино знаками показывал, чтобы он приспустил стекло.

— У нас сегодня ночью частная вечеринка, — сказал охранник с вежливой улыбкой, — вы не могли бы отъехать?

— Я бы с удовольствием, но для этого нужно отогнать вон тот «Опель». — Ему удалось мгновенно прийти в себя и ответить улыбкой на улыбку.

Через три минуты «Опель» отогнали. Странник выбрался из затора, объехал квартал и нашёл подходящее место для парковки.

* * *

— Она не ставит чисел, только время суток. Только ночь, — бормотал старый учитель. — Сколько раз я замечал, что она спит на уроках? Да, ей постоянно хочется спать. И все равно она садится писать свой дневник. Глаза слипаются, буквы прыгают. Почерк у неё ужасный. Почерк человека на грани нервного истощения. Или уже за гранью? Жизнь этого ребёнка — вечная ночь, адская, ледяная, бесприютная, населённая плотоядными чудовищами, киборгами, биороботами. К кому же она всё-таки спешила в воскресенье вечером? К своему V. или к безымянному киборгу-профессору? Кто ждал её в машине и нетерпеливо сигналил ей? Два коротких гудка, один длинный.

Он вдруг ясно представил, как Женя кидает монету, как хочется ей, чтобы выпал «орёл». Но трижды выпадает «решка».

«Когда мне страшно, я наглею. Веду себя, как последняя оторва.»

«Конечно, ей стало страшно, что учитель знает и всем расскажет. Бедная, бедная девочка! Только пятнадцать лет! Какой-то Ник, пожилой иностранец, спал с ней почти два года, за деньги. А этот "V"? Ему за сорок. И тоже спал с ней. Чем же он лучше других, которые её покупали? Но она любит его, она хочет родить от него ребёнка. Он первая её любовь, из тех, что помнится потом всю жизнь. Конечно, она придумала его себе, создала принца. Наверняка тот ещё мерзавец. У девочки совершенно изломанная психика, столько всего происходит с ней страшного, патологического. И никого рядом. Ни души. Кроме этого её дневника, ни одного полноценного собеседника.

Впрочем, возможно, я просто отсталый мамонт. Ископаемое, окаменелость из другой эпохи. Мне только кажется, что детство должно оставаться детством, что порнография — это мясная лавка, в которой вместо туш животных продаются тела живых людей, детей, маленьких девочек и мальчиков. Мораль, сострадание, простая чистоплотность давно устарели и никому не интересны, кроме таких, как я, ископаемых. Хотя все это уже было, в разных вариантах повторялось на протяжении всей истории человечества. Рабовладение, языческий Рим, кровавый и развратный, потом инквизиция, эпоха Ивана Грозного в России. Французская революция, русская революция, Гражданская война, сталинские репрессии, Третий рейх, концлагеря. Разве сегодня хуже, страшней?»

Борис Александрович бродил по квартире, шаркал разношенными тапочками, бормотал, говорил с самим собой. Опять стало покалывать сердце.

«Сейчас только не хватало приступа. Надо сходить в поликлинику, с сердцем не шутят. И ещё надо отправить письмо сыну. Ему, пожалуй, можно все рассказать, просто поделиться. Очень трудно одному с этим черным ужасом внутри. Как там у неё в дневнике? Технология будущего. Технология прошлого. Технология ада. Да, пожалуй, этот Марк опасней клиентов, которые пользуются детьми. Для них, педофилов, можно найти хотя бы слабые зыбкие оправдания: они больны, не властны над своей похабной страстью.

Есть гениальная книга, возможно, самая гениальная из всего, что написано в двадцатом веке. И в ней, в этой книге, — эстетическое оправдание педофилии. После «Лолиты» мир стал другим. Каждый отдельный человек, прочитав её, становится другим. Сколько мужчин находит в себе черты Гумберта, с ужасом или с радостью, кому как дано? Сколько женщин, чьё детство замарано вкрадчивым вожделением этих Гумбертов, узнает в погибшей нимфетке себя?»

Ещё давно, когда впервые попала ему в руки «Лолита», Борис Александрович испугался: вдруг и в нём есть жуткая, убийственная страсть? Раньше ему такое просто в голову не могло прийти. Но ведь и раковая опухоль вначале растёт незаметно, без боли, без очевидных симптомов. Она уже есть, а человек живёт, как прежде, и не знает, что обречён.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация