Книга Команда скелетов, страница 79. Автор книги Стивен Кинг

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Команда скелетов»

Cтраница 79

А теперь я себя убью. Так будет гораздо лучше. Я устал от этого чувства вины, мук и тяжелых снов, а кроме того. мне не нравятся шорохи в стене. Там может прятаться кто угодно, Или что угодно.

Я не сумасшедший. Я это знаю и надеюсь, вы тоже знаете. Если ты говоришь, что не сумасшедший, считается, что ты сумасшедший и есть, но я выше этих мелких игр. Она была со мной. Она была реальна. Истинная любовь не умирает Вот как я подписывал все мои письма к Бетси. Те, которые рвал.

Но Нона была единственной, кого я любил по– настоящему.

Здесь так жарко. И мне не нравятся звуки в стенах.

ТЫ ЛЮБИШЬ?

A, я люблю.

А истинная любовь не умирает.

Оуэну

И так, мы тащимся в школу.

Зевотою сводит скулы.

Ты спросишь – какие уроки?

Мы – два урода-отрока,

Руки как крюки.

Вот она. Улица Фруктов, -

Ты смотришь мимо,

Губы упрямо сжаты...

Деревья стоят желтые,

Листву разносит на мили.

Листва гниет под стеной.

Рюкзак – у тебя за спиной.

У солнца – фруктовая кожица.

Прохожие хмурятся.

И тень твоих ног – ножницы -

Не режет улицу.

Ты говоришь: школьники – фрукты.

Круто!

Взрываемся смехом.

Все наезжают на ягоды -

Уж больно мелкие.

Бананы по коридорам стоят патрулями.

Вот к школе мы подрулили.

(Опавшей листвы запах.)

И у тебя в глазах

Я увидел внезапно

Персики – у доски,

Яблоки – на тусовках...

Школьники брызжут соком

В припадках тоски.

У груш – торчащие уши.

Арбузы – такие копуши,

Сплошь толстяки да мямли,

Для всех обузы.

Ты – говоришь – ты арбуз,

Я говорю – да мало ли...

Слова приносят беду.

Я тоже порассказал бы,

Да вот – не буду.

А мог бы ведь и про то,

Как парни-арбузы пугаются:

Трудно застегивать пуговицы

На собственных же пальто;

Сливы приходят на помощь...

Я бы сказал – а помнишь,

Как здесь, вот на этой улице,

Украл я твое лицо?

Ношу на своей роже,

Оно изрядно поношено -

В ухмылке растянуто.

Знаешь – мы скоро расстанемся,

Такой вот мрак.

На улице пусто.

Знаешь, а умирать -

Не простое искусство.

Но я-то учусь быстро,

Конец – близко.

А ты на белом листе

Напишешь свое имя.

Минуты летят – черт с ними.

Несутся туда,

Где – между Теперь и Тогда -

Смываемся мы с уроков,

Плетемся по Улице Фруктов -

Джинсы в заплатах,

Где ветер нас оплетает

Сетью осеннего злата,

Что, в общем, ужасно банально-

Сказал, и сам же не верю.

И чуть подальше

Сурово ведут бананы

Последний арбуз опоздавший

В высокие школьные двери...

Оставшийся в живых

Рано или поздно в процессе обучения у каждого студента-медика возникает вопрос. Какой силы травматический шок может вынести пациент? Разные преподаватели отвечают на этот вопрос по-разному, но, как правило, ответ всегда сводится к новому вопросу: Насколько сильно пациент стремится выжить?

26 января.

Два дня прошло с тех пор, как шторм вынес меня на берег. Этим утром я обошел весь остров. Впрочем, остров – это сильно сказано. Он имеет сто девяносто шагов в ширину в самом широком месте и двести шестьдесят семь шагов в длину, от одного конца до другого.

Насколько я мог заметить, здесь нет ничего пригодного для еды.

Меня зовут Ричард Пайн. Это мой дневник. Если меня найдут (когда? ), я достаточно легко смогу его уничтожить. У меня нет недостатка в спичках. В спичках и в героине. И того и другого навалом. Ни ради того, ни ради другого не стоило сюда попадать, ха-ха. Итак, я буду писать. Так или иначе, это поможет скоротать время.

Если уж я собрался рассказать всю правду – а почему бы и нет? Уж времени-то у меня хватит! – то я должен начать с того, что я, Ричард Пинцетти, родился в нью-йоркской Маленькой Италии. Мой отец приехал из Старого Света. Я хотел стать хирургом. Мой отец смеялся, называл меня сумасшедшим и говорил, чтобы я принес ему еще один стаканчик вина. Он умер от рака, когда ему было сорок шесть. Я был рад этому.

В школе я играл в футбол. И, черт возьми, я был лучшим футболистом из всех, кто когда-либо в ней учился. Защитник. Последние два года я играл за сборную города. Я ненавидел футбол. Но если ты из итальяшек и хочешь ходить в колледж, спорт – это единственный твой шанс. И я играл и получал свое спортивное образование.

В колледже, пока мои сверстники получали академическое образование, я играл в футбол. Будущий медик. Отец умер за шесть недель до моего окончания. Это было здорово. Неужели вы думаете, что мне хотелось выйти на сцену для получения диплома и увидеть внизу эту жирную свинью? Как по-вашему, нужен рыбе зонтик? Я вступил в студенческую организацию. Она была не из лучших, раз уж туда попал человек с фамилией Пинцетти, но все-таки это было что-то.

Почему я это пишу? Все это почти забавно. Нет, я беру свои слова обратно. Это действительно забавно. Великий доктор Пайн, сидящий на скале в пижамных штанах и футболке, сидящий на острове длиной в один плевок и пишущий историю своей жизни. Я голоден! Но это неважно. Я буду писать эту чертову историю, раз мне так хочется. Во всяком случае, это поможет мне не думать о еде.

Я сменил фамилию на Пайн еще до того, как я пошел в медицинский колледж. Мать сказала, что я разбиваю ее сердце. О каком сердце шла речь? На следующий день после того, как старик отправился в могилу, она уже вертелась вокруг еврея-бакалейщика, живущего в конце квартала. Для человека, так дорожащего своей фамилией, она чертовски поторопилась сменить ее на Штейнбруннер.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация