Книга Словарь имен собственных, страница 15. Автор книги Амели Нотомб

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Словарь имен собственных»

Cтраница 15

Плектруда вспомнила пословицу, слышанную от матери: «Бей своих, чтоб чужие боялись». Да, именно так и поступали сейчас педагоги: били «своих», чтобы припугнуть «чужих».

– Танец нужно заслужить. Танцевать по-настоящему, на сцене, перед зрителями – это величайшее счастье. Впрочем, поверьте, что танец – даже не на публике – дарит такой восторг, такую радость, что этим окупаются любые жертвы. Наша система воспитания нацелена на то, чтобы вы постигли суть танца: он не средство, а награда. И мы не вправе позволить танцевать тем воспитанницам, которые не заработали этой награды. Восемь часов в день у станка и голодный режим могут показаться мучением только тем, кому не очень-то хочется танцевать. Так вот: если кто желает уйти, пусть уходит!

Больше никто из училища не ушел. Воззвание достигло своей цели. Отсюда вывод: можно подчиниться самой суровой дисциплине, если понять, зачем она нужна.

И вот награда за стойкость: воспитанницам позволили танцевать.

Конечно, это были сущие крохи. Но уже то, что каждая девочка смогла оторваться от станка, устремиться на глазах у всех в середину зала и несколько мгновений порхать в танце, чувствуя, как послушно ее тело, как уверенно владеет оно искусством балетных па, привело воспитанниц в безумный восторг. Если десять секунд доставили им такую радость, то что же испытывают балерины, танцующие два часа на сцене? О таком они даже и мечтать не смели.

Впервые Плектруда пожалела о том, что Розелину не приняли в училище. Ее подругу ждала участь обыкновенной девушки, для которой танец – всего лишь развлечение. А сама Плектруда отныне благословляла безжалостную строгость своих педагогов, открывших ей, что танец – это религия.

Все, что вначале шокировало ее, теперь казалось совершенно нормальным. Нормально было и то, что их морят голодом, и то, что целый день напролет истязают скучнейшими упражнениями у станка, что оскорбляют, что дразнят «жирными коровами» девочек, иссохших, как мумии.

Но были вещи и похуже; прежде они вызывали у Плектруды желание кричать во весь голос о нарушении прав человека, а теперь ничуть ее не возмущали. Ученицы, повзрослевшие раньше своих сверстниц, должны были принимать запрещенные пилюли, чтобы приостановить кое-какие изменения, связанные с созреванием женского организма. Проведя небольшое расследование, Плектруда обнаружила, что в училище ни у кого из воспитанниц не было месячных, даже в старших классах.

Она тайком обсудила эту проблему с одной девушкой из выпускного класса, и та сказала:

– Многим и пилюли-то не нужны: одного только недоедания достаточно, чтобы забыть о месячных и обо всем, что с ними связано. Но среди нас есть такие, кого ничем не проймешь, у них эти дела начинаются, несмотря ни на какие меры. Вот им-то и приходится глотать эти знаменитые пилюли, чтобы остановить менструации. Во всяком случае, тампонов в училище не найдешь.

– А может, некоторые просто скрывают свои месячные?

– Ты с ума сошла! Мы же знаем, что это не в наших интересах. Если с кем и случится неприятность, то сами попросят, чтобы им давали пилюли.

В свое время этот разговор сильно шокировал Плектруду. Теперь же она одобряла самые варварские методы и восхищалась спартанским духом, царившим в училище.

У Плектруды уже не было собственной воли: она не только подчинялась воле педагогов, но и оправдывала их буквально во всем.

К счастью, временами где-то в уголке сознания звучал еще не совсем забытый голос детства, насмешливый и мятежный; он-то и нашептывал ей кощунственные здравые мысли: «Знаешь, почему балетное училище окрестит „школой крыс“? Так зовут воспитанниц, хотя это название больше подходит педагогам. Да, это самые настоящие крысы, ненасытные звери с острыми зубами, которыми они вгрызаются в тела балерин. Мы хотя бы любим танцевать, а они и этого не любят; им, как взаправдашним крысам, нужно одно – обгрызть нас и сожрать. Крысы – это сама жадность, и если бы только к деньгам! Они вцепляются мертвой хваткой, все должно принадлежать им – красота, удовольствия, жизнь и даже танец! Они якобы любят балет – как бы не так! Да они его злейшие враги! Их специально отрядили сюда за ненависть к балету; люби они танец, нам бы слишком легко жилось! Любить то же, что любит твой учитель – вполне естественно. От нас же требуют сверхчеловеческих усилий: жертвовать собой ради искусства, которое наши учителя ненавидят и поминутно втаптывают в грязь. Танец – это порыв, грация, это душевная щедрость, самозабвенная преданность искусству, – словом, все, что противно крысиной природе».

Толковый словарь «Робер» предоставил Плектруде дополнительную пищу для размышлений, когда ее собственные доводы начали иссякать; она со злорадным удовольствием прочитала: «Крысиный яд; окрыситься; крысиная физиономия; бедный, как церковная крыса…» – да, школа балета по праву носила свое имя.

Нужно заметить, что при выборе педагогов начальство руководствовалось вполне здравым соображением. Считалось – вероятно, не без причин, – что хвалить и поощрять молоденьких балерин безнравственно. Танец, сложнейшее из искусств – ибо включает в себя все, – требует полной самоотдачи. Поэтому следовало выяснить, насколько сознательно дети сделали выбор. Не выдержавшим испытания никогда не обрести той внутренней силы и независимости, что отличают звезду балета. Как ни чудовищны подобные приемы, они составляют часть профессиональной этики.

Вот только педагоги этого знать не знали. Не догадываясь о возложенной на них миссии, они истязали воспитанниц из чистого садизма.

Так Плектруда втайне научилась танцевать вопреки своим учителям.

За три месяца занятий она сбросила еще пять килограммов. И мысленно поздравила себя, тем более что отметила одно удивительное явление: спустившись ниже символической сорока килограммовой планки, она потеряла не только в весе, но и в силе чувств.

Матье Саладен… это имя, от которого прежде бросало в дрожь, теперь оставляло ее равнодушной. А ведь она больше не видела этого мальчика и ничего не знала о нем, следовательно, он никак не мог ее разочаровать. Впрочем, она не встречалась и с другими молодыми людьми, из-за которых могла бы позабыть о своей старой любви.

Время также не играло никакой роли. Три месяца – короткий срок. Кроме того, она слишком пристально следила за собой, чтобы не установить связь между причиной и следствием: каждый потерянный килограмм веса уносил в небытие какую-то частичку ее любви. Она не жалела об этом, напротив: чтобы ощутить сожаление, нужно было сохранить хоть какие-то чувства. И Плектруда радовалась тому, что сбросила с себя двойной груз – пять тяжких килограммов и ненужную, мешающую страсть.

Она обещала себе запомнить великое правило: любовь, сожаление, желание, увлечения – все это глупости, вредоносные болезни тел, весящих больше сорока килограммов.

Если, на свою беду, она вдруг наберет вес «жирной коровы» и вновь будет терзаться любовью, она сумеет найти лекарство от этой дури: перестанет есть и опустится ниже сорокакилограммовой планки.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация