Книга Вечная принцесса, страница 102. Автор книги Филиппа Грегори

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Вечная принцесса»

Cтраница 102

Я молюсь о мальчике, но не жду, что мои молитвы исполнятся. Дитя для Англии, дитя для Артура, любого пола дитя — это было важнее всего. Если будет дочь, о которой мечтал Артур, то я назову ее Марией. Он так хотел.

Генрих, который, конечно, хотел сына, наконец-то стал более внимательным. Он заботится обо мне так, как никогда раньше. Надеюсь, он, наконец, повзрослел, и страх, который преследует меня со времен его интрижки с Анной Стаффорд, отступает. Может, он и впредь станет заводить любовниц, как всякий иной король, но теплится надежда, что отныне обойдется без признаний в любви и безумных обещаний, которые король давать не вправе. Теплится надежда, что он усвоил простую истину, доступную множеству мужчин: можно срывать цветы наслаждения, оставаясь в сердце своем верным жене. Конечно, если он продолжит в таком духе, как сейчас, из него получится хороший отец. Я представляю, как он учит нашего сына ездить верхом, охотиться, танцевать и фехтовать. В том, что касается спортивных игр и развлечений, лучше Генриха никого не найти. В этом смысле даже Артуру с ним не сравниться. Обучение же нашего сына наукам, христианское воспитание, привитие навыков придворной жизни и умения править страной — все это ляжет на меня. От моей матери он возьмет мужество, от моего отца — дипломатические способности, а от меня — упорство и постоянство.

Я верю, что мы с Генрихом объединенными усилиями сможем вырастить принца, который оставит свой след в истории Европы и убережет Англию от мавров, французов, шотландцев — от всех наших врагов.

Как положено, я снова отправлюсь в предродовое уединение, но на этот раз сделаю это как можно позже. Генрих клянется, что будет мне верен, что он мой целиком, душой и телом. Я дотягиваю до самого празднества, выпиваю со своей свитой вина с пряностями, желаю всем веселого Рождества — они же в ответ желают мне благополучно разрешиться от бремени — и только тогда удаляюсь в свою опочивальню.

Сказать по правде, мне ничуть не жаль пропустить празднества с их танцами и обильными возлияниями. Я устала, это дитя носить нелегко. Встаю и ложусь с солнцем, просыпаюсь не раньше девяти утра и укладываюсь в пять пополудни. Много молюсь о легких родах и о здоровье ребенка, который бьется в моей утробе.

Генрих навещает меня почти каждый день. Королевская книга диктует королеве перед родами абсолютную изоляцию, но Королевскую книгу писала бабушка Генриха, так что я смею предложить, чтобы мы поступали, как сочтем нужным. Не хватало еще, чтобы она командовала мною из гроба! А кроме того, если говорить прямо, я не хочу надолго оставлять Генриха без присмотра. В канун Нового года он ужинает со мной, прежде чем отправиться на пир, и приносит мне рубины в подарок, огромные, как те, что привез когда-то из странствий Христофор Колумб. Я прикладываю ожерелье к своей пухлой, белой груди и с удовольствием замечаю, как туманится желанием взгляд моего молодого супруга.

— Теперь уже недолго, — с улыбкой говорю я, намекая, что знаю, о чем он думает.

— Родишь, я отправлюсь в Вальсингам, а когда вернусь, устроим крестины.

— А потом, полагаю, ты захочешь еще одного ребенка! — с наигранно утомленным видом шучу я.

— Еще бы! — хохочет он.

Он целует меня на ночь, желает счастливого Нового года, потайной дверцей уходит в свои комнаты, а оттуда — на пир. Я велю принести мне горячей воды, которую продолжаю пить по совету мавра, а потом сажусь перед камином и шью крошечное платьице для моего малыша, а Мария де Салинас между тем читает мне вслух по-испански.

Внезапно мой живот будто переворачивается, а сама я стремительно лечу с огромной высоты. Боль такая ужасная, до того непохожая на то, что я испытывала раньше, что шитье валится у меня из рук, я цепляюсь за ручки кресла и вскрикиваю, не в силах вымолвить слово. Сразу ясно, что начались роды. А я-то боялась, что не сумею понять, когда это начнется. Меня переполняет радость и священный ужас. Я знаю, что дитя просится наружу, что я молода и что все будет прекрасно.

Тут же поднимается суматоха. Миледи матушка короля в своей Королевской книге постановила, чтобы роды проходили строго по расписанию, размеренно и спокойно. К примеру, для ребенка должна быть приготовлена колыбель, а для роженицы две кровати: одна — чтобы в ней рожать, а вторая — чтобы потом отдыхать. Однако в реальной жизни сразу начинается беготня, шум, все бегают, как заполошные куры в загоне. Срочно вызвали повитух, которые отправились праздновать Новый год, держа меж собой пари, что не понадобятся в канун Нового года. Одна из них успела хорошенько выпить, и Мария прогоняет ее из комнаты, пока она что-нибудь не разбила. Лекаря никак не удается найти, и по всему дворцу бегают пажи, пытаясь его отыскать.

Полное спокойствие духа сохраняют только трое: леди Маргарет Пол, Мария де Салинас и я. Мария — потому что она спокойна по природе, леди Маргарет — потому что полна уверенности в благополучном исходе, а я — потому что чувствую: ничто не остановит этого ребенка от появления на свет, так что можно держать веревку в одной руке, реликварий Святой Девы — в другой, остановить взгляд на маленьком алтаре, устроенном в углу комнаты, и молить святую Маргариту Антиохийскую о скором разрешении от бремени и здоровом младенце.

Трудно поверить, но мы управились меньше чем за шесть часов — хотя один из этих часов, мне показалось, длился по меньшей мере с день, — затем что-то хлынуло, выскользнуло, и повитуха пробормотала себе под нос: «Хвала Господу!» А потом раздался громкий сердитый плач, почти вопль, и я поняла — это голос моего младенца.

— Мальчик, слава Богу, мальчик! — провозглашает повитуха.

— Правда? — не верю я. — Покажите!

Они перерезали пуповину и показали его мне, все еще голенького, еще окровавленного, с маленьким, разверстым в крике ртом, зажмуренными в гневе глазами. Сын Генриха.

— Мой сын, — шепчу я.

— Сын Англии, — говорит повитуха. — Благослови его Бог!

Я наклоняюсь лицом к его теплой, еще липкой головке и обнюхиваю его, как кошка обнюхивает своих котят.

— Это наш мальчик, — шепчу я Артуру, который сейчас так близок ко мне, словно вплотную стоит за спиной и смотрит через мое плечо на это маленькое чудо, а оно поворачивает головку и слепо тыкается мне в грудь. — Артур, любовь моя, это мальчик, которого я обещала тебе и Англии. Это наш сын, и он будет королем.

1 января 1512 года

Вся Англия возликовала, когда разнесся слух, что в новогоднюю ночь родился мальчик. Его сразу назвали принцем Генрихом, об ином имени нечего было и думать. На городских улицах жгли костры, жарили быков и напивались до беспамятства. В селах били в колокола и вскрывали бочки с церковным вином, чтобы выпить за здоровье наследника Тюдоров, мальчика, который сохранит в Англии мир, укрепит союз с Испанией, защитит наши границы от всех врагов и победит шотландцев сразу и навсегда.

Нарушив все правила, на цыпочках Генрих явился посмотреть на своего сына. Нагнулся над колыбелью, боясь дышать.

— Какой маленький! Как это возможно — быть таким крошечным?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация