Книга Второе восстание Спартака, страница 118. Автор книги Александр Бушков, Андрей Константинов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Второе восстание Спартака»

Cтраница 118

Горький постоял, покрутил головой, оглядывая порядком разгромленный кабинет (до того как сюда вновь вернулись Спартак с Комсомольцем, здесь успели побывать зеки), взял стул, переставил его в угол, сел. Достал кисет. Прокомментировал с ноткой уважения в голосе:

– Горько. В смысле – эвона как у вас тут всё...

Высоченный и жилистый, он в самом деле чем-то неуловимо напоминал Алексея Максимыча, разве что без усов.

Галера принес дымящийся чайник и кружки, водрузил на стол и тут же принялся разливать густо-коричневую жидкость. До кондиции полного чифирька напиток, конечно, не дотягивал, но западло было бы привередничать – давно уже ничего даже отдаленно похожего не пивали. Хорошо еще было бы для затравки серьезного разговора хватить граммов по сто водки или разбавленного спирта, да только все, что обнаружилось в лагере по этой части, уже давно влито в глотки и без остатка переварено.

– В бега подаваться надо, – сказал Геолог, дуя в кружку. – Разбежаться всем в разные стороны. И тут уж кому повезет, а кому – мимо счастья.

– Трухлявенькая идейка, если откровенно, – возразил ему Юзек. – Куда ты собираешься разбегаться? По лесам? Половина людей перемерзнет, а другая половина обратно сдаваться приковыляет.

– К железке подаваться надо! – настаивал на своем Геолог. – Пусть нашего брата развезут вагоны по стране.

– Ага, разъездишься ты! Движение на ветке перекроют – и прощай-привет твоя железка.

– Слышь, Марсель, а чего ты своих ореликов удержал? Они же небось рвались нам глотки резать? – вдруг громко спросил Горький.

– А ты сам как думаешь? – огрызнулся Марсель. – Порежем друг дружку – только вертухаям поможем, им работы меньше. Нам сейчас это нужно, да?

– Тогда объясни мне вот что. Я, наверное, чего-то пропустил. Но почему он, – Горький показал пальцем на Комсомольца, – с вами сидит как свой, как равный?

– С нами он, – сказал Марсель, присев на стол. – Без него нам лагерь было бы не взять.

Горький усмехнулся уголком рта, снял с головы ушанку, положил на подоконник, пригладил лопатой ладони короткие волосы:

– А на хрена вообще его брать было?

(Откровенно говоря, Горький всегда Спартаку нравился. Крепкий мужик, серьезный, несуетливый, не склонный к сантиментам, цельный, словно отлит из чугуна, пообщаешься с ним чуток – и сразу понимаешь, почему он у сук в такой уважухе.)

– Согласен, можно было и не брать, – Марсель тоже в свою очередь легко усмехнулся. – Но так уж вышло, не без вашего, заметь, и весьма деятельного участия... Ну ладно, не будем вспоминать, тем более неохота вспоминать о такой падле, как Мойка... Ша, забыли. Я тебе про другое скажу. Ты со своими можешь и сейчас удачно отсидеться. Ждите в бараках, когда вертухи вернутся, а там валите на нас как на мертвых. Да, кстати. Какой у тебя срок? Чирик, кажись?

– Горько, – кивнул Горький. В смысле – молодец, помнишь.

– Из него ты и года не оттянул, как я понимаю? – прямо-таки задушевно произнес Марсель. – Осталось всего ничего. Ну так пойдешь срок досиживать? Или что-то другое намерен делать в сложившемся столь печальном положении? Что-то не верится мне, будто ты горишь желанием еще десяток лет баланду хлебать, когда есть шанс рвануть к белым хлебам и водочке в розлив...

– В барак вернуться всегда успеется, – сказал Горький. – Ты вообще зачем меня звал, не просто ж потрендеть? Есть какой-то путевый план?

– А ты думаешь, мы тебя на чифирек позвали? Сам знаешь, за одним столом сидеть мы с тобой права по закону не имеем. Но переговоры можно вести с кем угодно. И в союзники можно брать кого угодно. Вон, мы ж с буржуями в войну союзничали, и ничего... А про дела и план Спартак скажет. У него оно лучше получится, так, сосед?

Так или не так, а говорить придется ему. Спартак отхлебнул из кружки обжигающего напитка (а хорошо бодрит чаек-получифирек), поставил кружку на стол, вышел на середину кабинета. Закурил заранее приготовленную самокрутку – одно другому не помешает.

– Как верно сказал Марсель, можно покорно дожидаться прибытия войск, теша себя надеждой, что органы разберутся со всем тщанием и вниманием, признают виновными за бузу лагерную администрацию – дескать, довела заключенных до голодухи и отчаяния, а простых сидельцев простят и сроков не накинут. Кто в это верит, тот пусть утром ложится спать, аккурат к приходу войск и проснется... А на мой взгляд, возможных путей всего два: либо и вправду разбежаться в разные стороны и надеяться на извечный авось да на божью помощь, либо в полном соответствии с идеологией марксизма-ленинизма восстать против угнетателей и довести святое дело до победного конца. Вариант номер два по здравом размышлении представляется мне более разумным, разве только следует внести в него небольшие поправочки. Заранее прошу прощения за некоторое многословие, однако по-другому разъяснить что к чему не получится. Большинство из тех, кого я здесь вижу, хорошо знакомы с историей Спартака, моего древнеримского тезки. Этот, в сущности, зек, поднявший других таких же зеков на восстание, в конце славного пути был наголову разбит. И как мы тут ни проигрывали варианты, все время выходило одно и то же – полный разгром восстания Спартака. Как мы разобрались, ошибочка его заключалась в том, что он захотел победить весь Древний Рим, начал поднимать города и сходиться в битвах с регулярными войсками... Ну на то и исторический опыт, чтобы дважды на одни и те же грабли не наступать. Что же тогда, спрашивается, мы будем делать? А делать мы будем вроде бы все то же, что и мой тезка, только... делать этого на самом деле не будем. Но убедим всех, что делаем. Чтобы цель наша до последнего никому, кроме нас, ясна не была...

– А мне и так ничего не ясно, – буркнул Геолог. – Но главное другое – если есть среди нас стукачок легавый, и он ни бельма не поймет.

– Если Профессор наш помрет, ты его подменишь на лекциях, Спартак, – сказал Галера.

– Так что же все-таки мы будем делать и чего делать не будем? – спросил Горький. – Хотелось бы понять.

– Тот Спартак, который тезка и древний, мог уцелеть и благополучно дотянуть до счастливой беззубой старости только в одном-единственном случае,– продолжал как ни в чем не бывало, не обращая внимания на подначки и ничуть не собираясь менять стиля изложения, Спартак. – Ежели бы, наведя шороху, спалив пару городов и вдоволь покричав: «Иду, мол, на Рим, трепещите, древние буржуи!», сам бы вдруг повернул к границе и ускакал бы в сопредельное и отнюдь не преисполненное любовью к Риму государство. Например, во Фракию.

– Ах вот оно что, – понимающе протянул Горький. И одобрительно заметил: – Горько.

– Кабы мы сейчас находились во глубинах сибирских, – ободренный вниманием слушающих его людей продолжал Спартак, – говорить и думать было бы не о чем. Но мы-то с вами, почитай, находимся одной ногой в европах. До финской границы какие-то жалкие километры.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация