Книга Третий секрет, страница 84. Автор книги Стив Берри

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Третий секрет»

Cтраница 84

Теперь надо узнать еще кое-что.

— А Нгови?

— Он ждет звонка отца Мишнера.

Руки Валендреа сжали старинную книгу. Он не стал надевать перчатки. Зачем? Все равно завтра от этого фолианта останется лишь пепел. И теперь самое главное:

— Нгови хочет узнать содержание пропавшего документа?

Старик кивнул, как будто его откровенность причиняла ему боль.

— Они хотят узнать то, что вам, похоже, и так известно.

Глава LXVII

Бамберг, Германия

1 декабря, пятница

11.00

Мишнер и Катерина последовали за Ирмой Ран через Максплац, на другой берег реки. На кованой железной решетке пятиэтажной гостиницы красовалась вывеска с надписью «Кёнигсхоф» и датой — 1614 — год постройки здания, объяснила Ирма.

На протяжении нескольких поколений гостиница принадлежала ее семье. Ирме она досталась по наследству от отца, когда ее брат погиб на войне. С обеих сторон здание окружали бывшие рыбацкие хижины. Изначально оно служило мельницей, и, хотя водяного колеса давно уже не существовало, с тех пор сохранились крыша, балконные решетки и украшения в стиле барокко.

Ирма открыла в гостинице небольшую таверну и ресторан и сейчас провела своих гостей внутрь, усадила за столик у окна.

Полуденное небо затянули облака. Судя по всему, скоро пойдет снег. Ирма принесла гостям по бокалу пива.

— Ресторан открывается вечером, — объяснила она. — Тогда здесь будет полно народа. Нашу кухню здесь любят.

Мишнеру не терпелось задать вопрос:

— В церкви вы сказали, что Якоб предупреждал, что мы приедем. Он так и написал в своем последнем письме?

Она кивнула:

— Он написал, что приедете вы, и возможно, вместе с этой очаровательной женщиной. Мой Якоб умел быть чутким, особенно во всем, что касается вас, Колин. Можно называть вас так? У меня такое чувство, будто я вас давно знаю.

— Я бы не хотел, чтобы вы называли меня как-то иначе.

— А я Катерина.

Она улыбнулась обоим, и Мишнеру понравилась ее улыбка.

— Что еще написал Якоб?

— Он рассказал мне о вашей дилемме. Об утрате веры. Раз вы здесь, то вы, видимо, читали мои письма.

— Я не мог и представить себе всю глубину ваших отношений.

За окнами пропыхтела направляющаяся на север баржа.

— Мой Якоб был открытым человеком. Он посвятил свою жизнь другим. Посвятил себя Богу.

— Но ведь не только Ему, — тихо заметила Катерина.

Мишнер ожидал от Катерины подобного замечания. Вчера она прочла письма, которые ему удалось спасти, и страсть Фолкнера поразила ее.

— Мне раньше не нравилось, как он себя вел, — спокойно продолжала Катерина. — Я видела, какое давление он оказывал на Колина, как убеждал его поставить на первое место церковь. Но я ошибалась. Теперь я вижу, что как раз он больше, чем кто-либо, мог понять нас…

— Он понимал вас, — подхватила Ирма. — Он всегда говорил мне, как тяжело Колину. Он хотел рассказать ему правду, признаться, что он тоже не один, но я запретила ему. Было не время. Я не хотела, чтобы о нас знали. Это касалось только нас. — Она посмотрела в глаза Мишнеру. — Он хотел, чтобы вы остались священником. Ему была нужна ваша помощь, чтобы провести реформы. Наверное, он даже тогда знал, что однажды вы еще скажете свое слово.

Мишнер не мог промолчать:

— Он пытался реформировать церковь. Не силой, а убеждением. Он был миролюбивым человеком.

— Но при этом, Колин, он был прежде всего человеком. — В конце фразы ее голос дрогнул, как будто на нее вдруг нахлынули воспоминания, и она не стала сопротивляться им. — Слабым и грешным человеком, как и все мы.

Протянув руку через стол, Катерина накрыла своей ладонью ладонь пожилой женщины. Глаза обеих женщин заблестели.

— Когда начался ваш роман? — негромко спросила она.

— Когда мы оба были детьми. Я уже тогда знала, что люблю его и всегда буду любить. — Ирма прикусила губу. — Но я также знала, что он никогда не будет принадлежать мне. Полностью. Он уже тогда хотел стать священником. Но мне вполне хватало того, что мне принадлежало его сердце.

Мишнеру хотелось задать еще один вопрос. Он не знал зачем. Не мог объяснить. Это было не его дело. Но он почувствовал, что сейчас можно спросить об этом:

— И ваша любовь так и осталась платонической?

На несколько секунд она задержала на нем взгляд, затем на губах появилась легкая улыбка.

— Да, Колин. Якоб не нарушил своих церковных обетов. Это было бы немыслимо и для него, и для меня. — Она посмотрела на Катерину. — Судить себя надо по законам своего времени. Мы с Якобом — люди из другого века. Наша любовь сама по себе уже была грехом. Заходить еще дальше было просто невозможно.

Мишнер вспомнил слова Климента в Турине: «Несложившаяся любовь всегда причиняет боль».

* * *

— Так вы все это время жили здесь одна?

— У меня есть семья, свое дело, друзья и Бог. Я знала любовь мужчины, полностью посвятившего себя мне. Не физически, но во всем остальном. Мало кто может этим похвастаться.

— И вас никогда не смущало, что вы не можете быть вместе? — спросила Катерина. — Я не имею в виду секс. Я имею в виду — быть просто физически рядом друг с другом. Ведь это, должно быть, нелегко.

— Я бы предпочла, чтобы все случилось по-другому. Но это зависело не от меня. Якоб уже в молодости захотел стать священником. Я знала и не стала ему мешать. Я так сильно любила его, что была готова разделить его… даже с Богом.

Во вращающуюся дверь вошла женщина средних лет и сказала Ирме несколько слов. Что-то о рынке и покупке продуктов, догадался Мишнер. За окном по серой воде реки проплыла еще одна баржа. На стекла упало несколько снежинок.

— Кто-нибудь знает о ваших отношениях с Якобом? — спросил Мишнер, когда женщина ушла.

Ирма покачала головой:

— Никто из нас не рассказывал об этом. Но в городе многие знают, что мы с Якобом дружили в детстве.

— Вы, наверное, тяжело пережили его смерть, — осторожно произнесла Катерина.

Ирма вздохнула:

— Вы даже представить себе не можете. Я видела, что он сдает. Он выступал по телевизору. Я понимала, что это просто вопрос времени. Мы оба старели. Но все равно — это произошло так внезапно! Так… Я до сих пор жду от него писем, ведь я столько их получала. — Она говорила тихим дрожащим голосом. — Но моего Якоба больше нет, и вы первые, с кем я открыто говорю о нем. Он просил доверять вам. И сказал, что я обрету мир с вашей помощью. И он был прав. Вот я поговорила с вами, и мне уже стало легче.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация